Налог на доходы, «принесенные ветром»

Участники съезда Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) все утро четверга, 9 февраля, ждали приезда председателя правительства Владимира Путина

Они надеялись получить от премьера ответы на ряд налоговых вопросов. В.Путин приехал, но на тщательно подобранные вопросы отвечать не стал, а предложил механизм, как закрыть проблемы «нечестной, прямо скажем, приватизации, всяких аукционов». В мировой налоговой практике подобный механизм принято называть налогом на доходы, «принесенные ветром» (windfall tax).

Предложение В.Путина стало совершенно неожиданным и для самих промышленников и предпринимателей, и для государственных чиновников, которые выступали по налоговой проблеме все утро четверга (к примеру, для министра экономики Эльвиры Набиуллиной). И даже для работников аппарата правительства, которые тоже были в растерянности и гадали, с кем и когда В.Путин прорабатывал предложение.

До планового визита премьера на съезд РСПП готовился совсем иной разговор. Накануне в Российском союзе промышленников и предпринимателей была проведена налоговая конференция. На ней капитаны крупного бизнеса высказались категорически против перекрестного субсидирования отдельных отраслей за счет налогов. Более того, «профсоюз олигархов», как называют РСПП, предлагал прописать в законодательстве потолок повышения налоговой нагрузки.

РСПП насторожили налоговые подсчеты, которые незадолго до этого приводил В.Путин. Он отмечал, что сейчас налоговая нагрузка распределяется неравномерно. Например, в производстве машин и оборудования она составляет 11,1%, в строительстве – 11,3%, а в производстве кокса и нефтепродуктов – 5%, металлургии – 3,3%. Понятно, что даже в рамках производственного сектора экономики металлургия явно несет минимальную налоговую нагрузку. И премьер говорил, что стране необходим решительный налоговый маневр, нужна современная структура налоговой системы. Ведь деньги и инвестиции всегда идут туда, где выгодно и где высокая норма прибыли. Сейчас это – сырьевой сектор экономики, и невозможно «ни палкой, ни всей мощью правоохранительных органов загнать деньги в другие отрасли».

Саму идею налогового маневра уже давно продвигают представители среднего бизнеса в обрабатывающих отраслях, причем сделать это они предлагают именно за счет повышения фискальной нагрузки на сырьевой бизнес, поэтому беспокойство последнего вполне понятно. Минэкономразвития и Минфин начали просчитывать параметры такого маневра и предлагать конкретные шаги по настройке фискальной политики на решение задач индустриального развития страны. Вот к бою против такого налогового маневра и готовились члены РСПП.

Глава Союза Александр Шохин предложил просто «отложить налоговый маневр», пока не будет определена новая модель пенсионной системы, а также системы социального страхования и здравоохранения, чтобы уже на новой основе определить основные параметры налоговой системы на перспективу.

И вот четверг, начинается съезд, все ждут В.Путина. Следуют выступления, в которых аргументированно доказывается пагубность повышения потолка налоговой нагрузки. Наконец в зал входит премьер. И говорит то, чего никто не ожидал – про то, что пора поставить точку в приватизации 90-х, т. е. заставить олигархов поделиться с обществом доходами, полученными в результате раздачи им бывшей советской собственности.

Сразу стало очевидно, что В.Путин почти дословно цитирует предложение из предвыборной программы Григория Явлинского, которого до участия в президентской гонке не допустили и который уже больше 10 лет предлагает такое решение проблемы приватизации.

Речь идет о залоговых аукционах середины 90-х. Идею обмена акций госкомпаний на долговые обязательства правительства была высказана тогдашним главой «Онэксим-банка» Владимиром Потаниным в марте 1995 года на заседании Кабинета министров России под руководством Виктора Черномырдина. Идея получила поддержку у тогдашнего первого вице-премьера правительства РФ А.Чубайса и вице-премьера Олега Сосковца. Порядок проведения залоговых аукционов был определен в Указе № 889 президента РФ Бориса Ельцина от 31 августа 1995 г. «О порядке передачи в 1995 г. в залог акций, находящихся в федеральной собственности». Сами аукционы состоялись осенью того же года. Примерно через год, кстати, В.Потанин стал вице-премьером.

В итоге финансовые группы поделили между собой такие предприятия, как «Норильский никель». С тех пор большая часть россиян, по мнению Г.Явлинского (и, как следует теперь полагать, по разумению В.Путина), считает, что эти люди получили общенародную собственность несправедливо.

Но есть разница в предложениях несостоявшегося кандидата Г.Явлинского и в том, что говорит В.Путин. У Явлинского доходы от windfall tax должны были бы софинансировать работы по газификации, электрификации и прочим инфраструктурным работам на тех земельных участках, которые он предлагал выделять бесплатно гражданам России для строительства жилья или мастерских своими силами. У В.Путина, кажется, эти деньги должны пополнить казну и компенсировать часть текущих расходов бюджета.

При этом В.Путин говорил на съезде РСПП, что речь идет о небольших деньгах, что это – скорее моральное воздействие на владельцев. Однако если вспомнить оригинал идеи, т. е. британский опыт сборов за доходы, «принесенные ветром», то можно предположить, что на кону – совсем не маленькие деньги. В Британии этот жесткий налог придумала и провела в 90-е «железная леди», премьер Маргарет Тэтчер. Было собрано более 5 млрд фунтов, и это были те фунты 90-х, покупательская способность которых выше сегодняшних. Эти деньги пригодились на решение проблем английского ЖКХ и образования. Как мы теперь видим – успешного решения.

Однако Владимир Путин ничего не сказал о конкретных ставках windfall tax в России. Судя по всему, по этому поводу теперь начнутся серьезные и скрытые от общественности дебаты.

Сама идея windfall tax понятна и не вызывает отторжения. Но есть разница между обществами, в которых главенствует английское право, и Россией, которая ставит под сомнение эффективность такой затеи у нас. Дело в том, что в Великобритании и в США фактически нет единоличных частных собственников национальных богатств, недр, как в России; смотрите любой список Форбса, самые богатые – разные Биллы Гейтсы, а не владельцы скважин. Там основными собственниками национальных достояний являются пенсионные и другие фонды, т. е. десятки и сотни миллионов объединенных в них граждан. Отдельные олигархи владеют недрами в восточных монархиях и в России. А windfall tax эффективен, когда надо «обуть» тех, кто сомнительным образом завладел некими производствами. Но до сих пор в мировой практике он не применялся по отношению к владельцам нефтеносных пластов – просто потому, что те нации, которые способны придумать такие налоги, изначально никому не передают общенародную собственность в личное пользование.