Нам мировой кризис не грозит. А может, все-таки…

Очень хочется зарядиться оптимизмом после тяжелого лета 2010 года. Кто должен нам его обеспечить? Конечно же, ответственные работники экономических министерств. И источник оптимизма уже есть.

«Спада в России не будет в случае стагнации или повторной рецессии мировой экономики», – такое мнение журналистам высказал замминистра экономического развития (МЭР) РФ Андрей Клепач, сообщает ПРАЙМ-ТАСС. Ну, слава Богу, а то мы уже совсем было приуныли, глядя на то, что творится с ценами на продукты питания, и читая прогнозы по запасам зерна.

Также замминистра ответил на претензии Счетной палаты к качеству прогнозов МЭР на 2009 год. Счетной палате вздумалось утверждать, что Минэкономразвития не обеспечило достоверного прогнозирования макроэкономических показателей в 2009 году. На это г-н Клепач сказал: «Прогноз для бюджета 2009 года учитывал замедление мировой экономики, снижение темпов роста ВВП России и цен на нефть. Перелом в нем был заложен, но в форме плавного торможения».

Вот умеют же ответственные лица говорить так, чтобы мало что сказать. В последней фразе тоже ничего не ясно: кто кого затормозил, когда произошел перелом, при чем тут мировая экономика? Пусть теперь Счетная палата ломает голову, докапываясь до глубинного смысла этой фразы.

А вообще г-н Клепач считает, что прогноз макроэкономического развития РФ на 2009 год, подготовленный Минэкономразвития, не предполагал кризиса, поэтому проверять его достоверность в сопоставлении с условиями, когда кризис уже происходил, не имеет смысла. Так, может, кризис стоило «предположить» и приготовить несколько вариантов прогноза: такой, такой и еще такой? Впрочем, это тоже неважно, говорит замминистра: «Важно другое – насколько мы смогли оценить глубину кризиса, когда он уже начался». И тут же признает ошибки министерства, но только в сопоставлении с мировыми прогнозами: «Изначально мы их (темпы спада) недооценили, как и все мировые организации, считавшие, что спада в России не будет, либо он будет минимальным».

Конечно, им там, из-за границы, виднее, что тут у нас происходит. В смысле, большое видится на расстоянии. И если уж даже они ничего не увидели, то стоит ли удивляться, что не разглядели и в МЭР?

Зато, по словам Клепача, были достаточно адекватно оценены масштабы колебаний курса рубля (МЭР прогнозировало ослабление рубля до уровня 35-36 руб. за $1 и последующее же укрепление рубля) вкупе с инфляцией.

В самом деле? Что-то ничего подобного не припоминается. Рубль дешевел, а народ был в состоянии, близком к панике, и никто не знал, до каких пределов это продлится. В Сбербанке стояла очередь из желающих купить доллары по курсу 35, 36 и чуть ли не 37 руб. за $1. «Сбер» тогда хорошо «наварился» на валюте…

Но уже к маю 2009 года, говорит замминистра, министерство одним из первых дало резкие оценки спада, «которые, к сожалению, оказались близки к реальности» (8,5%, в то время как Федеральная служба государственной статистики РФ по итогам года оценила его в 7,9%).

«Большой вклад в падение ВВП внесло сокращение запасов, которое мы недооценили, тогда как прогноз сжатия инвестиционного и потребительского спроса в целом оправдался. Может быть, мы несколько переоценили эффект принимаемых антикризисных мер, т. к. он начал сказываться на реальном секторе экономики позже, с заметным лагом, прежде всего из-за того, что не удалось предотвратить сжатие банковского кредита».

И опять длинная фраза, которую надо разбирать по буквам. Сокращение каких запасов недооценили? Как оно относится к сжатию спроса? Ведь если спрос сокращается, то запасы должны расти: ведь их никто не покупает. А тут – и запасы сократились, и спрос уменьшился. Такое бывает?

Зато Минэкономразвития верно предсказало, что во втором полугодии прошлого года начнется оживление экономики. И действительно, с мая прошлого года промышленность, а затем и ВВП пошли вверх, в т. ч. и в результате принимаемых стимулирующих мер. Но предсказать это было уже совсем нетрудно, учитывая принимаемые правительством антикризисные меры.

Но главное – все же в том, что спада в России не будет в случае, если таковой случится в мировой экономике. А может, МЭР его опять «не предполагает»?..