Москва-Ташкент: газ, базы, деньги... А где же Корепанов?

Каримов ищет у Медведева поддержки. Но держит в застенках русского полковника

На днях в Узбекистан с визитом прибудет президент России Дмитрий Медведев.

По дипломатическим меркам это – вполне плановое мероприятие, которое было намечено еще год назад во время приезда в Москву президента Узбекистана Ислама Каримова (напомним, кстати, что чисто формально наши страны по основополагающему договору от 2005 года связывают «союзнические» отношения – это если кто забыл об этом, что, впрочем, и немудрено). Однако весь контекст, создающий погоду для предстоящей встречи в верхах, вроде бы должен предвещать, что визит Медведева будет носить не такой уж и рутинный характер. Но «контекст» – лишь предпосылка, а как сложится беседа двух лидеров – покажет время.

В преддверии визита Медведева в Ташкент (по инициативе Каримова, кстати) состоялся телефонный разговор между лидерами двух «союзников». Как сообщила пресс-служба Кремля, президенты двух стран обсудили не только вопросы двустороннего сотрудничества (уровню которого, прежде всего в торгово-экономической сфере, они, разумеется, дали «высокую оценку»), но и тот самый «контекст».

«В ходе беседы состоялся подробный и обстоятельный обмен мнениями по международной проблематике. Приоритетное внимание было уделено драматическим событиям в Северной Африке, на Ближнем Востоке и в зоне Персидского залива, а также их возможному влиянию на ситуацию в других регионах мира (выделено нами. – Прим. KM.RU)», – говорится в сообщении пресс-службы. Также президенты двух стран обсудили конкретные аспекты положения в Центрально-Азиатском регионе, скороговоркой добавляет пресс-служба. Было условлено продолжить консультации в различных форматах – как двустороннем, так и многостороннем, в т. ч. в рамках ОДКБ.

Заинтересованные наблюдатели, впрочем, несколько по-иному расшифровали причину и суть телефонного звонка Каримова Медведеву. Узбекская оппозиция, сообщал Росбалт, считает, что телефонный разговор между президентами Узбекистана и России был попыткой Каримова выяснить у Медведева лично, кто стоит за недавними информационными атаками Москвы на его режим. Уровень этих атак, совпавших по времени с угрожающими заявлениями Госдепа США в адрес Ташкента, по мнению узбекских властей, почти не оставляет сомнений, что к ним причастен Кремль. Каримов, таким образом, хотел получить четкий ответ о позиции Москвы относительно сообщения экс-депутата Госдумы Алексея Митрофанова, объявившего ранее в российских СМИ о народных волнениях в Узбекистане и применении оружия властями этой страны с целью погасить акции протеста, якобы произошедшие 18 мая в Ташкенте, Андижане и Фергане. По мнению ряда экспертов, Митрофанов, выдавший заведомо ложную информацию, сделал это по наущению неких высоких российских политиков, заинтересованных в политической дестабилизации ситуации в Узбекистане.

Иными словами, Каримов в преддверии визита Медведева в Ташкент попытался прозондировать, а не созрела ли в голове российского руководства мысль «сдать» его – так, как оно поступило в отношении ливийского лидера Каддафи. С Путиным ведь в 2005 году Каримов подписал как-никак «союзнический» договор. Как же можно сдавать союзников?

Каримов, правда, никогда не складывал яйца в одну корзину и всегда проводил курс на многовекторность, активно развивая, в противовес Москве, связи и с Западом, и с Китаем. Но когда после андижанских событий (жестокого подавления внутриузбекского мятежа) Запад ввел против Ташкента санкции, Каримов быстро прильнул к Москве, которая фактически одна протянула ему руку поддержки в условиях всеобщего бойкота. Поэтому Каримов, думается, был вполне искренним, когда немногим позже польстил приехавшему в Ташкент Владимиру Путину, что российский лидер – тот человек, с которым бы он был бы готов «пойти в разведку».

«Союзничество» с Россией, впрочем, этим и ограничилось: Каримов вновь начал восстанавливать многовекторность, пойдя на переговоры с американцами о размещении на территории своей страны их военных баз. Не дремал и Китай: в апреле этого года состоялся «исторический» визит Каримова в Пекин, в ходе которого между Китаем и Узбекистаном были установлены рубежи отношений, фактически ничуть не уступающие «союзническим» с Россией. Ну а совсем недавно Россия в лице Росатома (испытывающего после распада СССР острый дефицит в урановом сырье) получила от Ташкента новую увесистую оплеуху: весь узбекский природный уран уйдет теперь японцам, а не обхаживавшему Ташкент много лет Росатому. Вот такого «союзника» имеет теперь Россия в Средней Азии.

В преддверии визита Медведева в Ташкент, таким образом, у лидеров двух стран скопилась достаточно обширная повестка дня. Тут и стремление Каримова вновь заручиться поддержкой Москвы, тут и газ, и уран, и нефть, и деньги, в конце концов, венчающие все это «великолепие» торгово-экономических связей. И, стоит признать, потенциально позиции Москвы – достаточно выигрышные: прежде всего Каримов заинтересован в том, чтобы Москва противодействовала реализации в Узбекистане ливийского сценария.

Но есть в этой повестке дня все же один несомненный провал. И это – судьба всего одного человека – русского полковника в отставке Юрия Корепанова. Этот вопрос в повестке дня встречи Медведева и Каримова, судя по всему, не значится. А зря. Во всяком случае, Дмитрий Медведев, у которого волей-неволей будет просить поддержки Ислам Каримов, мог бы (хотя бы неофициально) его поставить.

Да, речь идет всего лишь о «единичном случае». Но это – та «слеза младенца», которая стоит всех этих соглашений о газе, военных базах и деньгах. Ибо этот случай – та капля воды, в которой отражается весь «мировой океан», т. е. конечный смысл, к которому должны быть устремлены усилия российского государства.

KM.RU уже рассказывал о той трагической истории, в которую попал Юрий Корепанов. Напомним, что он был офицером советской армии, чуть ли не с лейтенантского звания служил в войсках, дислоцируемых на территории Узбекской СССР, а после развала Союза некоторое время продолжал служить и в министерстве обороны уже независимого Узбекистана. Потом он ушел работать преподавателем военной кафедры в Институт ирригации и механизации сельского хозяйства Узбекистана. А в 2003 году офицер вышел в отставку и уехал с женой и старшим сыном в Свердловскую область России. Точнее, в Екатеринбург, где родился и вырос. Ему тогда повезло: без особых мытарств, которым обычно подвергаются русские, приезжающие на Родину из ближнего зарубежья, он получил паспорт РФ и стал работать на «Водоканале» в службе контроля.

Однако его младший сын остался жить и работать в Ташкенте, и родители старались каждый год его навещать, зачастую приезжая в отпуск на целый месяц. Вот и осенью прошлого года они в очередной раз приехали в Ташкент. Однако 30 октября 2010 года, когда Юрий Корепанов уезжал с женой из Узбекистана, на пограничной станции его арестовали «доблестные» узбекские чекисты из Службы национальной безопасности. Жену они все же отпустили, и та, добравшись до Екатеринбурга, подняла тревогу. Старший сын стал обходить все возможные госучреждения в Екатеринбурге, младший занялся тем же самым в Ташкенте. Чиновники (что российские, что узбекские) либо стойко держали обет молчания, либо философски рассуждали, что много чего под этим небом происходит, и у каждого – своя судьба…

Однако родственники оказались настойчивыми, и им удалось установить, что полковник находится в СИЗО Службы национальной безопасности, и задержали его в связи с обвинением в шпионаже и измене родине (Узбекистану). Как позже удалось выяснить родственникам через нанятого адвоката, в вину Корепанову вменялся незаконный отказ от узбекского гражданства.

«Процедура отказа от гражданства в этой стране достаточно сложная и длительная, проходит через соответствующий указ президента. А на сбор всех бумаг тратится около полугода. Отец уехал из Узбекистана в 2003 году, переписав доверенность на квартиру на моего брата. В этот же год он сдал узбекский паспорт в паспортный стол, чтобы не тратить время на оформление отказа по закону. Именно за это и зацепились в Службе безопасности. Кроме того, его обвинили в том, что в 2008 году он якобы по узбекскому паспорту незаконно оформил выездную и шенгенскую визы и убыл в Рим. На самом же деле этот паспорт давно уже был сдан», – рассказывал старший сын, Дмитрий Корепанов, екатеринбургской газете «Вечерние ведомости». Разумеется, узбекский паспорт после того, как он был сдан в 2003 году в ташкентский паспортный стол, старший Корепанов и в руках не держал, и в глаза не видел.

Между делом отметим, что российскую границу ежегодно пересекают сотни тысяч (если не миллионы) граждан Узбекистана. Если бы российская ФСБ вздумала воспользоваться опытом своих узбекских коллег – вероятно, у нас вся Магаданская область уже говорила бы по-узбекски. Впрочем, у нашей ФСБ есть куда более важное дело – «паковать» русских националистов…

Кстати, Корепанову за просто так дали гораздо больше, чем Лебедеву и Ходорковскому. Понятно, что Европарламенту на русского полковника и узбекский трибунал глубоко плевать – но наши-то, российские «правозащитники» чего молчат? Впрочем, последний вопрос – явно риторический: ответ и так всем ясен.

Находясь уже под арестом, 63-летний Юрий Корепанов получил инфаркт. Кстати, сын отставного полковника, проживающий в Узбекистане и старающийся регулярно навещать отца (правда, такую возможность ему предоставили лишь дважды), узнал об этом лишь некоторое время спустя: никто его попросту не информировал. Вот такая судьба постигла русского человека в «союзническом» Узбекистане – бывшей советской республике, которой Корепанов отдал лучшие годы своей службы.

С момента ареста Юрия Корепанова его родственники в Екатеринбурге написали множество прошений во все мыслимые властные инстанции России с просьбой о помощи. На сей день, к сожалению, приходится констатировать, что ничего реально полезного для освобождения Корепанова российские власти не сделали. А ведь рычаги-то имеются: вспомним интенции Каримова, побудившие его звонить Медведеву. Так не поставить ли президенту России, отправляющемуся сейчас в Ташкент, проблему Юрия Корепанова ребром перед своим узбекским коллегой? Это было бы не просто очень гуманно, но и наполнило бы глубоким человеческим смыслом всю внешнюю политику России.