Печальные курьезы «независимости по-молдавски»

27 августа Республика Молдова отмечает двадцатилетний юбилей провозглашения своей независимости

27 августа Республика Молдова отмечает двадцатилетний юбилей своей независимости. В общем-то, поскольку «независимость» получилась весьма несуразная, так с ней и поздравлять не совсем удобно. Хотя бы потому, что главные борцы за эту независимость и 20 лет назад, и сегодня, одновременно с независимостью, добивались и продолжают по сей день добиваться и ликвидации оной независимости. Т. е. присоединения к другому государству – «матери-Румынии». Да, такой вот любопытный изворот сознания…

Для начала совершим небольшой экскурс в историю вопроса. Земли, расположенные между реками Днестр и Прут и именуемые Бессарабией, вошли в состав Российской империи в 1812 году по итогам завершившего очередную русско-турецкую войну Бухарестского мира. Земли же, лежавшие к востоку от Днестра, уже давно к тому времени были российскими, присоединенными Потемкиным и Суворовым в царствие Екатерины Великой. Для справки: никакой Румынии в те времена и в помине не было.

До 1917 года в основе идентичности жителей обоих берегов Днестра лежало общее вероисповедание – православие. Молдаване Бессарабии были одними из самых лояльных подданных империи. Обращаясь к левым, любившим порассуждать о «тюрьме народов», бессарабский депутат Государственной Думы Н.Крупенский восклицал: «Из нас вы сепаратистов не сделаете!». Когда румыны, воспользовавшись охватившей Россию смутой, оккупировали этот край в 1918 году, они с трудом сумела найти горстку мало кому известных типов, которых собрали в некий «Сфатул Церий», чтобы он от имени народа выразил бы просьбу о «воссоединении с матерью-Румынией». Причем даже этот «Сфатул Церий» румынам вскоре пришлось разогнать: познакомившись на собственной шкуре с прелестями румынской оккупации, его члены стали демонстрировать свое открытое возмущение. Объявленную Румынией аннексию Бессарабии не признало ни одно «белое» или «красное» российское правительство, не признал ее и Верховный совет Антанты. Строго говоря, присоединение Бессарабии к Румынии признало только правительство «Украинской народной республики» Петлюры.

О режиме, который в 1918-1940 гг. существовал в оккупированной Бессарабии, у большинства самих молдаван остались самые мрачные воспоминания. Рекомендуем почитать, к примеру, это.

Также не подлежит сомнению, что, несмотря на осуществляемую в Советском Союзе «ленинскую национальную политику», когда целенаправленно создавались национальные элиты, вводились понятия «титульных» народов, проводился курс на «коренизацию» аппарата в национальных гособразованиях, серьезных сепаратистских настроений в молдавском народе не было. Чего, к примеру, не скажешь о тех же прибалтах или западных украинцах.

Как свидетельствуют сведущие люди, «в конце 80-х большинство жителей советской Молдавии, даже тех, кто сетовал на сужение, по их мнению, сферы употребления молдавского языка, не помышляли о выходе из Союза. В МССР, наряду с Прибалтикой, вкладывались большие средства. Уровень жизни среднестатистического гражданина неуклонно рос, в то время как многие регионы РСФСР нищали. Об обособлении мечтала часть национального чиновничества, не желавшая быть подконтрольной Москве, а также часть молдавской гуманитарной интеллигенции, ориентированная на Румынию. Велась работа со студенческой молодежью; к националистической пропаганде были восприимчивы люмпенизированные слои населения, которые оторвались от деревни, но не стали своими в городе. Последним адресовались лозунги о том, что русские занимают предназначенные для «коренного населения» квартиры».

Разумеется, никакой смуты в Молдавии не было бы, если бы развал не поощрялся прямо из Москвы. В 2001 году куратор националистических движений в Политбюро ЦК КПСС Александр Яковлев писал: «Советский тоталитарный режим можно было разрушить только через гласность и тоталитарную дисциплину партии, прикрываясь при этом интересами совершенствования социализма. Оглядываясь назад, могу с гордостью сказать, что хитроумная, но весьма простая тактика – механизмы тоталитаризма против системы тоталитаризма – сработала».

Таким образом, фактически с санкции главного идеолога ЦК КПСС и перестройки (одновременно) в 1989 году в Молдавии был создан «Народный фронт» – в подражание прибалтийским «Народным фронтам» и украинскому «Руху». Правда, как язвительно отмечает обозреватель Росбалта Андрей Сафонов, этот молдавский «фронт» «не обладал интеллектуальным потенциалом, достаточным для создания собственной стратегии обретения независимости. Почти во всем, в т. ч. в написании теоретических документов, шла копировка опыта «Народных фронтов» Эстонии, Латвии, литовского «Саюдиса». А у прибалтийских коллег на первом месте стояло осуждение через де-факто союзное им горбачевское руководство Договора о ненападении СССР и Германии от 23 августа 1939 года». Т. е. пресловутого пакта Молотова – Риббентропа.

Прибалтийские критики этого пакта утверждали, что он повлек за собой ликвидацию государственной независимости Литвы, Латвии и Эстонии. На этот счет, конечно, можно и поспорить... но совершенно бесспорно, что к Бессарабии эта тема вообще отношения не имеет, т. к. она независимостью никогда и не обладала. И когда 23 июня 1990 года решением Верховного Совета, где заправляли «народофронтовцы» в теплой компании с ЦК Республиканской компартии, была принята Декларация о суверенитете и осужден пакт Молотова – Риббентропа, они перехитрили самих себя. Объявив незаконной созданную в 1924 году на левобережье Днестра Молдавскую Автономную Республику и отменив провозглашенную 2 августа 1940 года Молдавскую СССР, они фактически декретировали незаконность объединения в одном гособразовании правого и левого берегов Днестра, чем дали сильный козырь левобережью, где и без того нервно воспринимали принятый Кишиневом курс на «румынизацию» Молдавии.

Примерно в то же время жители нескольких населенных пунктов правобережья Днестра (прежде всего города Бендеры) на референдумах решили, что с прорумынским курсом лидеров «незаконно созданной» Молдовы им не по пути, и также постановили войти в состав создаваемой тогда Приднестровской Молдавской ССР (провозглашена 2 сентября 1990 года). Так «национал-юнионисты» в компании с национал-коммунистами фактически сами санкционировали раскол своей республики на два государственных образования. Ну а окончательно проложила между ними борозду пресловутая Декларация о независимости, принятая сразу после провала знаменитого «путча» ГКЧП, 27 августа 1991 года, которая и стала поводом для предстоящего юбилея. О том же, как Молдавия «героически боролась» за эту свою «независимость», у КМ.RU есть отдельный обстоятельный рассказ в рамках фронт-проекта «Тайны августа 1991-го».

Ну а последовавшая затем кровопролитная война с Приднестровьем и последующие два десятилетия продолжающегося «холодного мира» – это уже закономерные последствия тех «судьбоносных» деклараций.

Причем надо заметить, что за эти прошедшие два десятилетия никто ни из «национал-юнионистов», ни национал-коммунистов Молдовы так и не усилил свой «интеллектуальный потенциал». Что молдавская компартия, что ее враги из прорумынской коалиции «За европейский выбор» – и те, и другие и по сей день пытаются разговаривать с Приднестровьем исключительно языком шантажа, угроз и блокады. Таким образом, раскол страны лишь усугубляется. Сама же Молдавия стала беднейшим государством Европы. В начале 1990-х население Молдавии без Приднестровья насчитывало порядка 3,5 млн человек. Более миллиона из них покинули родину, уехав в поисках заработка... Такие вот невеселые итоги к двадцатилетию «независимости».