Норвежцы бегут со Штокмана

Агентство «Интерфакс» сообщило, что норвежская Statoil сдала свою долю (24%) в компании специального назначения Shtokman Development AG основному акционеру – «Газпрому» (51).

Это стало новым подтверждением старой догадки про то, что главный газпромовский козырь – штокмановское месторождение с запасами в 3,9 трлн куб. м газа , уже «не играет» и игроки стараются от него избавиться, подсунуть друг-другу.

В штокмановском проекте есть еще один иностранный акционер - французская Total. Эта компания пока не «скинула» свои акции (25%). На вопросы журналистов ее представители говорят, что на 30 августа назначено собрание акционеров Shtokman Development, на котором и будет ставиться вопрос о возврате акций французским партнером. Источник «Интерфакса» предполагает, что Total пока не хочет выходить из проекта. Но последние годы французы, однако, не вкладывают в проект ни копейки, хотя идут на серьезные траты в добыче сланцевого газа в США и в Африке. Похоже, французы, на всякий случай, хотят оставить за собой «делянку» в Штокмане до прояснения ситуации и получения ответа на вопрос: а есть ли вообще резон добывать углеводороды на русском Севере.

Всего за четыре года существования Shtokman Development участники этого альянса потратили примерно 1,5 млрд долл. Источники информационных агентств в «Газпроме» заверили корреспондентов, что иностранным акционерам эти средства никто не вернет. Но иностранцы не в обиде – полтора миллиарда в рамках такого проекта не критичны. Ожидаемые капзатраты - 30 млрд долл. Потраченные деньги пошли лишь на бумажную подготовку к началу реализации проекта, до чего дело никак не доходит.

Все сотрудничество было основано лишь на рамочных соглашениях между потенциальными партнерами, до составления контрактов так и не дошло. Хотя изначально предполагалось, что рамочные соглашения будут действовать до марта 2012 года, но партнеры решили продлить их действие до 1 июля. Первое июля прошло, партнеры не смогли договориться, соглашения прекратили свое действие. Тогда «Газпром» направил требование акционерам вернуть их доли. Они должны были сделать это в течение недели. На время отпускного периода переговоры о проекте заморожены. Прошел июль. О новых договорах не сообщается, норвежцы сбежали, французы думают. В результате под вопросом оказываются сроки запуска проекта. Начало добычи на месторождении было намечено на четвертый квартал 2016 года, а запуск завода по производству сжиженного газа (СПГ) - на конец 2017-го года.

На стороне «Газпрома» играет российская власть, нашей монополии обеспечена всемерная поддержка. Президент Путин лично не раз вмешивался в ход переговоров, желая подстегнуть участников к принятию соглашения.

Еще 25 мая на встрече с главой норвежской компании Statoil Хельге Лундом и главой «Газпрома» Алексеем Миллером президент Путин говорил: «Акционеры Штокмана должны ускорить подготовку инвестиционного решения по проекту и по возможности принять его во время Петербургского международного экономического форума, который пройдет в конце июня». Его не послушались.

Сначала казалось, что дело тормозит затягивание российских властей с предоставлением льгот для проекта. Но этот вопрос решается и очевидно может быть решен, в чем уверен и А. Миллер, и что знают иностранцы. Затем на первый план вышел спор про то, сжижать газ или участвовать в любимом деле «Газпрома» - в прокладке трубопровода, чтобы по нему поставлять сырье в Европу. Иностранцы были за сжижение, «Газпром» соглашался со скрипом фасовать в бочки только половину добычи и то не сразу. Понятно – если у «Газпрома» не будет гигантских инвестиционных планов по прокладки труб в сверхсложных условиях за громадные деньги, то фактически не будет и дорогой инвестиционной программы. А тогда монополия не сможет выбивать из правительства новые повышения тарифов для российских предприятий и российских граждан (за рубежом, кажется, начинает сбывать страшный сон «Газпрома» и цены уже диктует рынок, рукой подать стало до вообще такого безумия, как организация биржевой торговли газом). Уже в этом году Минфин и его замминистра Сергей Шаталов углядели, что новых проектов у «Газпрома» нет и начали повышать для него налоговые ставки, при чем, и это самое обидное для монополии, не позволяя задирать тарифы для населения.

В общем, новые трубы нужны «Газпрому» для безбедной жизни. А иностранцы настаивают – надо сжижать 100% газа, заводы построить дешевле, торговать СПГ удобнее. Французы как бы затаились, а норвежцы уперлись. Потому с начала года им стали искать замену. И даже присмотрели кандидата - англо-голландскую Shell. Она уже работает с «Газпромом» на Сахалине. Она вложила там в освоение подводной добычи гигантские деньги и пережила момент, когда ей просто показали, что, если будет нужно, вмиг выгонят из проекта – она ведь его уже сделала, под предлогом того, что ведет себя иностранная компания неопрятно, пачкает море и губит рыбу, к чему в России отношение намного более трепетное, чем в англиях-голландиях. То есть, расчет понятен: Shell можно заставить быть посговорчивее.

Ход переговоров с Shell не известен. Похоже, компания сопротивляется, хотя уже не раз говорилось, что вот-вот и ее оборона будет сломлена. Но у «Газпрома», наверное, есть уверенность в успехе.

С другой стороны, норвежцы тоже «не хлопают дверью». «Компания продолжает работать с «Газпромом», - заявил «Ведомостям» пресс-секретарь Statoil Борд Глад Педерсен. - Statoil ждет положительного инвестиционного решения по проекту и полностью поддерживает последний план «Газпрома» - 100-процентное сжижение всего газа в рамках проекта».

Уточним, что 100 процентов - да, но за вычетом газа, нужного для газификации Мурманской области. Вопрос не в том, что кому-то жаль газа на обогрев жилищ северян. Вопрос в том, почему для этого надо строить дорогущую подводную трубу за деньги инвесторов, а не обеспечивать мурманчан и всех вообще желающих СПГ? Это вопрос пока не имеет ответа. А все не российски участники проекта мечтают отказаться от строительства подводного газопровода с шельфа на берег и установки комплексной подготовки газа на берегу, построив только завод СПГ.

По большому же счету, все эти распри между участниками северного проекта стали следствием «сланцевой революции» в США. Рост производства сланцевого газа в США привел к тому, что проект необходимо переориентировать на Европу. А у Европы нет потребности в дополнительном газе со Штокмана в перспективе семи-десяти лет. И самое главное – сланцевый газ продается дешевле, чем торгуется по многолетним соглашения российский газ. При этом добыча сланцевого газа – дороже.

Шансы своевременного запуска штокмановского проекта – невысокие. Даже если придет Shell. А если в итоге «Газпрому» придется отказаться от самого любимого – от прокладки трубопроводов, желательно – как можно более дорогих, то и монополия потеряет всякий интерес к этой затее.

Ведь опыт последних лет доказывает, что для «Газпрома» главный является вовсе не добыча и продажа газа, а закапывание труб под землю, прокладка их под водой. Монополия права. Если у нее отнять это, то вообще становится не понятно, зачем она нужна.