Саммит G20 начался с банальностей

Россия пока не смогла предложить своим партнерам по «Большой двадцатке» новые идеи

В Санкт-Петербурге 5 и 6 сентября пройдет давно ожидаемый саммит «Большой двадцатки». Давно ожидаемый, потому что за год с небольшим, что прошел со времени последней встречи представителей развитых стран, экономических и политических проблем, взаимных претензий и обид, а также деликатных вопросов, требующих обсуждения с глазу на глаз, накопилось великое множество.

Россия сейчас председательствует в этой организации, которая представляет страны, где проживает почти две трети мирового населения и производится почти 90% мирового ВВП. Стало быть, она должна задавать определенный настрой встречи. Однако этого пока не происходит.

В ходе предварительных консультаций было решено, что в Петербурге разговор пойдет в основном об экономических проблемах. Но как можно отделить экономику от политики, скажем, в сирийском вопросе? Ясно, что разговор пойдет обо всем сразу.

Владимир Путин буквально накануне саммита провел расширенное оперативное совещание и дал большое интервью Первому каналу и американскому агентству Associated Press. Российский президент перед встречей с коллегами, видимо, еще раз хотел обозначить свои позиции по наиболее важным, с его точки зрения, вопросам.

Говорил Путин о том, что в проведение сочинской Олимпиады будет вложено 214 миллиардов рублей, об отношении в России к ЛГБТ-сообществу, о дальнейших судьбах НКО, о том, что не понял поступок Сноудена, но не собирается его выдавать, о том, что уважает Сергея Собянина за немногословность и работоспособность, а к Навальному относится настороженно. Рассказал даже о своих успехах в рыбалке. Об экономике российский президент речи почти не вел, и это имеет свое объяснение.

Нынешний саммит, как известно, имеет одну большую дипломатическую особенность. Хозяин праздника Владимир Путин и главный гость Барак Обама личной встречи проводить не будут. Это следствие той самой истории со Сноуденом.

Но российский президент в своем интервью журналистам и в выступлении на совещании вел как бы заочный диалог с Обамой по поводу возможной атаки на Сирию и о российско-американских отношениях в целом.

Путин еще раз заявил, что не приемлет возможности вооруженного удара по Дамаску. «Мы сейчас все сосредоточились на том, что в Конгрессе обсуждается вопрос санкционирования применения силы. Это абсолютная подмена здравого смысла, понятия о международном праве», – заявил Путин.

Он напомнил, что основной ударной силой в рядах вооруженной оппозиции является движение «Аль-Насра», которое, в свою очередь, входит в состав печально известной «Аль-Каиды» – первейшего врага США. Российского президента возмущает, что в Америке это скрывают. «На дебатах в Конгрессе у госсекретаря Керри спросили, есть ли там «Аль-Каида». Говорит: «Нет». И они знают об этом. Врет и знает, что врет. Это печально», – констатировал Путин. 

Отход от дипломатической лексики у нашего лидера означает желание обратить на обсуждаемую проблему особый взгляд. Но в этот раз Путин выглядел усталым, и его слова не прозвучали набатом.

Вполне возможно, что в ходе саммита Барак Обама даст хозяину встречи такой же заочный ответ, раз им не суждено встретиться и поговорить с глазу на глаз. Однако произошло еще одно событие. Не дожидаясь слов своего президента, Комитет по иностранным делам Конгресса США высказался за применение военной силы в Сирии. Теперь эта резолюция будет обсуждаться в Сенате.

Ощутимый удар. Можно сказать, что Россия на своем поле, еще до начала основных дебатов лидеров G-20, потерпела первую неудачу.

А в честь начала мероприятия на полуофициальном брифинге в Санкт-Петербурге с экономической речью выступил Алексей Кудрин. Трудно понять его роль и значение в проведении саммита. Никаких официальных государственных должностей он не занимает, но, тем не менее, предваряет важную международную встречу в верхах.

Одна характерная особенность: не секрет, что за долгие годы пребывания во власти бывший вице-премьер и министр финансов так и не выработал командного голоса, но, выступая на этом брифинге, Кудрин был как-то по-особому тих и робок, видимо, опасаясь наговорить лишнего.

Ничего принципиально нового он и не сказал. По мнению Кудрина, в текущем году рост отечественного ВВП может составить от 1,8 до 2%. Подъему экономики мешают структурные проблемы бюджета, большой объем социальных обязательств, продолжающаяся нефтяная зависимость, неразвитая инфраструктура и плохое качество рабочей силы.

«Пока у России сохраняется низкий потенциал роста», – заключил Кудрин. Выход из сложившейся ситуации он видит в срочных экономических реформах, сокращении расходов и доходов. «Величина дефицита в рамках бюджетного правила должна быть ограничена, – сообщил Кудрин. – Я считаю, что ряд расходов надо было перенести – например, оборонзаказ».

По поводу ослабления курса рубля и инфляции мнение Кудрина принципиально не отличается от взглядов Набиуллиной, Силуанова и Улюкаева. Он также считает, что колебания российской валюты – явление временное, вызванное скорее внешними факторами, и для отечественной экономики не опасное.

Общее впечатление дня – тревожное. Невыразительно начался саммит для России. Ни президент, ни бывший вице-премьер не предложили ни одной оригинальной идеи, с которой можно было идти в наступление. Возможно, в ходе обсуждений с партнерами у наших лидеров появятся какие-то новые мысли и боевой настрой. Будем ждать...