Академик Аганбегян: «В России самая высокая смертность среди крупных держав…»

Знаменитый экономист рассказал о тяжелейших последствиях пандемии коронавируса в России: оказывается, что в расчете на тысячу человек среди крупных держав в России самая высокая смертность

Неделю назад в Торгово-промышленной палате России был презентован доклад «О состоянии конкурентоспособности экономики России в 2020 году и ее влиянии на развитие отечественной промышленности». Спикер этого мероприятия – известный советский и российский экономист, академик РАН Абел Аганбегян в своем интервью представил основные положения этого доклада, в котором в том числе, были проанализированы и последствия пандемии коронакризиса для российской экономики.

Нельзя не отметить, что 88-летний Аганбегян за свою жизнь повидал немало разного рода кризисов, и ему есть с чем сравнить нынешний, который наложился на шесть лет экономической стагнации в стране, сделавшей его последствия особенно тяжелыми для граждан России. Не секрет, что в стране стало намного больше бедных, выросла безработица и продолжилась депопуляция. И это при том, что российские власти на протяжении практически всей пандемии внушали гражданам крайне опасный популистский миф о том, что мы прошли пандемию легче других.

Академик приводит неопровержимые доказательства последствий такой политики. Оказывается, что в расчете на тысячу человек среди крупных держав в России самая высокая смертность. Впрочем, вот самые важные тезисы, которые проговорил Абел Аганбегян.

О падении реальных доходов населения России

Реальные доходы населения за годы стагнации снизились больше чем на 10%. То есть максимально реальные доходы у населения были в 2013 году, с того момента они сократились на 13-14%. На 11% сократилось конечное потребление домашних хозяйств, розничный товарооборот на душу населения и платные услуги тоже сократились на 9-10% в пандемию, а всего за это время примерно на 13%.

И для того, чтобы начать социально-экономический рост, нам недостаточно восстановиться к 2019 году. Потому что показатель 2019 года имеет очень низкий платежеспособный спрос. А от платежеспособного спроса зависит то, куда вы денете то, что произвели. Ведь фонд потребления населения с учетом покупки жилья – это 60% всего валового внутреннего продукта. И эти 60% в среднем сократились на 12-13%.

И это максимальные цифры в мире, ни в каких развитых странах доходы на 10% не падали. Все страны предприняли очень серьезные меры по недопущению падения доходов, они компенсировали людям и увеличивающуюся безработицу, и снижение зарплат из-за отсутствия работы, увольнения и т. д. Например, в Америке средний доход в 2020 году вырос, а не снизился. В Европе и других странах снижение очень небольшое. А в России, с учетом стагнации, доходы упали в четыре раза больше, чем валовый внутренний продукт.

Об увеличении смертности населения России

Но самый плохой показатель пандемии и самый большой ущерб экономике от пандемии – это увеличение смертности населения. Каждый год, включая 2019-й, у нас смертность сокращалась в среднем по 30 тыс. в год. В 2016 году всего умерло 1 895 000 человек, а в 2019 году 1 801 000 человек. На 90 тыс. с лишним меньше.

А в 2020 году смертность увеличилась, с мая она стала расти, и с мая по декабрь увеличилась на 341 тыс. человек. В первом квартале она еще увеличилась на 124 тыс. человек, и за 10 месяцев, с мая по март включительно у нас дополнительно умерло 465 тыс. человек, а за год дополнительно умрет около 500 тыс. человек.

О стоимости человеческой жизни в России

Жизнь человека тоже стоит денег. Официально в России нет стоимости жизни, она не установлена. Но по закону, если вы погибните в авиапутешествии, это 2 000 000 рублей вашей семье за вашу жизнь отдадут. Но вы понимаете, что жизнь человека не стоит 2 000 000 рублей, а по крайней мере в 10 раз больше.

Всемирный банк считает стоимость человеческого капитала во всех странах, в том числе и в России. Если прикинуть цифры Всемирного банка стоимости человеческого капитала и умножить это на количество умерших, часть из которых умерла в работоспособном возрасте, то ущерб я бы оценил в шесть триллионов, в то время как ущерб от снижения на 3% валового продукта – это немного больше трех триллионов. То есть ущерб от смертности вдвое выше. Но убыток не только от смертности, много людей стали инвалидами, многие тяжело перенесли коронавирус, и раньше времени из-за этого умрут, у них подорвано здоровье.

Поэтому эту цифру надо увеличить  раза в полтора – а это девять триллионов. Больше увеличилась смертность в Америке, где-то 650 тыс. человек. Но в Америке населения больше, чем у нас в 2,5 раза. Поэтому в расчете на тысячу человек среди крупных держав у нас смертность самая высокая, с прибавкой самая большая.

Поэтому утверждение, что мы легче других стран перенесли коронавирус, что наша медицина оказалась на высоком уровне – этот тезис правильный, если смотреть только на показатели валового продукта промышленности и на смертность, главной причиной которой является только коронавирус, ее считает оперативный штаб. А цифры, которые привожу я – цифры Росстата. Это не цифры отдельных исследователей, экспертов, это официальная российская статистика, более достоверная, чем цифры оперштаба.