«Как оказалось, вклад России в мировое обеспечение едой больше, чем показывала раньше западная статистика»

«Любая наша зависимость от мировой экономики сейчас используется противником, как брешь в крепостной стене. Так вот где дырки в продовольственной безопасности? Земля у нас есть. Удобрения – есть. Сельхозтехника имеется, чем ее заправлять и ремонтировать - тоже есть. Кадры – есть. Чего нет?»

Есть такая русская пословица, подытоживающая многосотлетний опыт. Если нет хлеба, то ничего нет, это проверено.

То, что сейчас творится в мире с продовольствием, пугает. Я не помню, когда в последний раз в Западной Европе вводили ограничения в магазинах. Есть, правда, надежда, что пока дело не в физическом отсутствии еды, а в логистических и финансовых нестыковках, но тем не менее беспокойство остается. Немецкое правительство призывает экономить на домашних питомцах, куда уж более.

Как оказалось, вклад России в мировое обеспечение едой больше, чем показывала раньше западная статистика. Возможно, наша доля сельхозпроизводства не так уж и велика, но по продовольственным излишкам мы скорее впереди многих. То есть мы обеспечиваем и своё потребление, и потребление других стран – и прямыми поставками зерна, сахара, растительного масла, и экспортом минеральных удобрений, и природным газом, из которого «там» производят азотные удобрения. Мы также наполняем топливные баки иностранных тракторов и комбайнов бензином и соляркой.

Почему на излете РСФСР было примерно такое же, как сейчас, сельхозпроизводство (зерна, во всяком случае), но его не хватало? Тема спорная. Возможно, дело было в неэффективности тогдашнего животноводства (основной потребитель зерна).

Так что пока у нас особых проблем в этой сфере нет, но это не значит, что не надо готовиться к трудным временам.

Чуть отвлеку историей из прошлого. Все знают такое имя – Лысенко. Он уже стал персонажем фольклора, и все знают, что он известен тем, что «боролся с генетикой». Это, как обычно, не совсем так – он как раз был директором Института генетики, который после его свержения был ликвидирован. Но эпопея с генетикой к делу не относится – Трофим Денисович свои золотые звезды и золотые медали Сталинских премий получил не за «генетику». А за что? Почему Сталин, человек вовсе не легковерный, его если не любил (вряд ли он вообще кого-то любил, кроме СССР), то ценил?

Трофим Денисович был выдающимся, выражаясь современным языком, физиологом растений. У него всегда всё росло. Он не выводил новые сорта, а разрабатывал агротехнические приемы, которые позволяли существующим сортам проявить, так сказать, свои лучшие качества. И свои золотые медали он получил, в частности, за то, что незадолго до войны поднял урожайность традиционного проса с традиционных 10 ц/га до 70 ц/га. За счет агротехники, которую мог обеспечить любой колхоз.

Кто еще помнит ветеранов войны, знает, что они вспоминали тогдашнюю вездесущую «пшенку». А ведь попробуй прокорми 4 года 10-миллионную армию! Ей в день надо 5 тыс.тонн еды, а то и побольше – из Америки не навозишь. И без лысенковской агротехники проса – не знаю, что бы мы делали. Вообще говоря, сильнее всего во время войны впечатлили наших союзников не наша военная техника или боевой дух – а способность вывести в поле и четыре года содержать 10-миллионную армию.

Разработал Лысенко и методики посадки картофеля верхушками и кусочками клубней. Сам способ крестьяне знали, но распространенные методики были важны, и они сыграли роль в том, что недоедание не превратилось в голод.

То есть резюмирую – Лысенко ценился руководством не за регалии или идеологическую правильность (он, кстати, был беспартийным), а за то, что находил решения самых острых проблем – и вовремя.

Но я только подхожу к теме. Уж извините.

Мы сейчас неожиданно попали в эпоху Жареного Петуха. Всякие там санкции могут перерасти в полную блокаду (такие намерения не скрываются), а то и горячую войну, скорее всего – неядерную. Любая наша зависимость от мировой экономики сейчас используется противником, как брешь в крепостной стене. Так вот где дырки в продовольственной безопасности? Земля у нас есть. Удобрения – есть. Сельхозтехника имеется, чем ее заправлять и ремонтировать - тоже есть. Кадры – есть. Чего нет? Проблема в семенах. По пшенице (еда) и ячменю (корм) особых проблем нет, а вот (цитирую) «сейчас в России семенами кукурузы иностранной селекции засевается около 50 процентов площадей».

Да, мы снабжаем мир сахаром и подсолнечным маслом. Но (цитирую) в 2017 году: «Более 90% семян сахарной свеклы, 70% семян подсолнечника ввозилось в Россию из-за границы». И тратятся на это миллиарды! Но главное – а если нам их не продадут?

Государство в последнее время поддерживает семеноводство с переменным успехом. Эта отрасль была разгромлена, и восстанавливается с трудом. А кроме того, в политике отрасли есть одно важное отличие от «советской модели». Как отмечает ведущий эксперт Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Евгений Иванов, в России за последние 30 лет для все большего количества продовольственных культур (сахарная свекла, кукуруза, подсолнечник, рапс, соя, многие овощи и т. д.) расширялось использование гибридов, а не собственно новых сортов, на создание которых была ориентирована советская аграрная наука.

В чем отличие? Главное отличие гибридных семян от сортовых в том, что гибридные – «одноразовые». Вы не можете оставить часть урожая на семена – второе поколение уже не будет единообразным и не будет похожим на своего «родителя». Для следующего посева вам придется снова покупать семена, и так каждый год. А еще гибридные семена дороже сортовых. Дают ли они бОльшие урожаи, чем сортовые? Да в общем, нет.

Откровенно говоря, главной причиной распространенности гибридных семян является их выгодность для компаний, занимающихся семеноводством. Какой смысл для них в сортах, хотя бы и с исключительными качествами? Любой фермер, однажды купив сортовые семена, может их размножить и пользоваться хоть с десяток лет. А с гибридными такой номер не пройдет.

Этот принцип давно уже вышел за рамки сельского хозяйства. Например, аквариумисты знают таких забавных и популярных рыбок – «попугаев». Вывели их японцы, и как они их производят – неизвестно, но сами эти рыбки бесплодны, разводить их дома невозможно, за новыми мальками нужно идти на поклон к производителю.

То есть для нас жизненно необходимо отечественное семеноводство. Во-первых, это вопрос безопасности и суверенитета – на нас могут давить, в частности, используя нашу зависимость по семенам. Во-вторых, наше сельское хозяйство экстремально, и наши сорта должны им соответствовать, специально для нас никто ничего выводить не станет.

Да, наши хозяйства сейчас есть и потихоньку работают, хотя (опять цитата) «нынешние семена гибридов сахарной свеклы отечественной селекции, как правило, не показывают никаких выдающихся результатов и не сильно дешевы», «хочется верить, что в ближайшие годы все-таки появятся недорогие и продуктивные отечественные гибриды с заданными свойствами: устойчивость к болезням и вредителям, высокая урожайность, сахаристость, лежкость при хранении».

Вот тут серьезная проблема: наши селекционеры пытаются идти по западному пути (мода), то есть выводить материал, т.н. «чистые линии», для получения «гибридных семян». Но это выгодно семеноводческим фирмам, а не сельскому хозяйству в целом. Нам нужны сортовые семена, которые при необходимости могут быть размножены кем угодно. Кто может этим заниматься? В общем, любое зерновое хозяйство. Но есть нюансы: дело это непростое и длительное, а надо быстрее. Цикл выведения нового сорта требует нескольких посевов и в среднем занимает до пяти лет. Можно ли что-то с этим сделать? Оказывается, можно.

Я неспроста вспомнил Лысенко. Дело в том, что он еще в 30-е годы прошлого века бился над этой проблемой и отчасти решил. Дело в том, что развитие растений (в частности, пшеницы) можно ускорить. Лысенко автор своеобразной «теории стадийного развития». Оказалось, что, играя внешними условиями, можно сымитировать период зимнего покоя (без него не обходятся озимые) и чередование сезонов, заставляя растения раньше цвести и зерна быстрее созревать. Для этого использовались специальные теплицы. Результатом были выведенные на полтора года раньше сроков сорта пшеницы.

Потом независимо от Лысенко были разработаны т.н. «фитотроны» – теплицы с контролируемыми условиями. Естественно, позже Лысенко и за границей – в 1945 году в Америке. В Википедии есть статья о фитотроне, можно ознакомиться.

Это я к тому, что семеноводство – задача государственная. Может какое-нибудь зерноводческое хозяйство построить фитотрон или проспонсировать его строительство для селекционеров? Слава богу. Но скорее всего этим придется заняться государству. И заняться быстро, никто не обещает нам смягчения санкций.

Вот это будет реальной поддержкой и науки, и смычки науки с производством. А то есть такая тенденция – считать успехи науки по количеству диссертаций – дело хорошее, но недостаточное.