Китай меняет свою политику невмешательства в Ливии
Сегодня Китай формирует новую модель сотрудничества с Ливией, основанную на посредничестве в конфликте
Встреча на минувшей неделе посла Китая в Катаре и главы ливийской оппозиции сигнализирует о новой активной фазе участия Китая в будущем Ливии. Это еще один шаг в сторону от традиционной китайской политики невмешательства во внутренние дела других государств. Однако еще свежи воспоминания о временах, когда Китай эпохи Мао активно контактировал с повстанцами по всему миру. Теперь же он прощупывает новые возможности для урегулирования конфликта, стремясь в это же время обеспечить свои собственные интересы, независимо от того чем все закончится.
Китай проявил значительную гибкость в первой фазе Ливийского кризиса. Было необходимо спасать своих соотечественников – более 35000 его граждан оказались в ловушке восстания, и к тому же защитить свои коммерческие интересы. Поэтому за первую резолюцию Совбеза ООН по Ливии Китай проголосовал. В этой резолюции в отношении Кадаффи были введены санкции в связи с применением им военной силы против своего народа, а также его дело и дела его ближайших соратников были переданы в Международный уголовный суд.
Вдобавок к желанию защитить китайские активы в Ливии, определенное давление китайских партнеров в африканском союзе и арабской лиге к ответной реакции международного сообщества, было еще одним важным факторов в готовности Пекина проголосовать в пользу первой резолюции ООН.
Несмотря на некое взаимодействие в начале, уже впоследствии Китай воздержался при голосовании по второй резолюции ООН, которая допускала военную интервенцию и ввод бесполетной зоны над Ливией. Этим Пекин вернулся к своей традиционно осторожной позиции. Ведь Китай зализывал раны от потери более чем 18 млрд. долларов инвестиций, в сочетании с затратами по спасению своих граждан, хотя и сохранял молчание так, что какое-то время казалось, что он по-прежнему будет придерживаться роли «еще не состоявшейся» великой державы.
Однако с продолжением столкновений армии Каддафи с силами повстанцев в районе Мисраты, китайская дипломатия принимала все более неожиданный оборот. Первым симптомом стало совещание в Катаре между Чжаном Чжилян, китайским послом в Катаре, и Мустафой Абдул-Джалилем, ливийским лидером оппозиции. Стал очевиден отразило новообретенный китайский интерес в установлении связи с будущими потенциальными лидерами Ливии уже после Кадаффи.
На прошлой неделе Китай пошел дальше, отправив дипломатов из своего посольства в Каире в столицу ливийских повстанцев, Бенгази. Официальным заявлением китайской стороны пояснялось, что целью миссии было поддержание «контакта с Национальным переходным советом» и «получения представления о гуманитарной ситуации и информации о состоянии китайских инвестиционных организаций».
Между тем, хеджируя свои ставки на будущее Ливии, Китай пригласил уполномоченного Кадаффи и министра иностранных дел в Пекин. Официально объяснялось, что это ради достижения главного приоритета Пекина - прекращения огня во избежание больших гуманитарных катастроф и решение кризиса в Ливии.
Сегодня Китай формирует новую модель сотрудничества с Ливией, основанную на посредничестве в конфликте, и это отражает прагматический интерес Пекина – быть уверенным в том, что кто бы ни очертил будущее Ливии, Китай и его компании будут его частью. Однако решение принять участие в такого рода диалоге означает отход от традиционной политики невмешательства Пекина, которая все больше расходится с его глобальным экономическим присутствием.
Китай уже научился тому, что опасно класть все яйца в одну корзину, и тесные связи нужно заводить не только лишь с лицами от правительств. Как выразился один китайский ученый, «в 1979 году мы проиграли в переговорах с шахом в Иране, 1989 году в Румынии, когда рухнуло правительство, а в 1999 году с Милошевичем в Сербии. В 2011 году Китаю следует быть умнее». Такое новое направление уже проверялось на практике, например в Ливии, но и еще кое-где. Вот, скажем, в причудливой политической мозаике Пакистана, Китай делал шаги непосредственно в сторону партий, как например Джамаат-э-Ислами. Кроме того, Китай поддержал южно-суданский референдум по вопросу о независимости и даже направил своих наблюдателей на выборы в начале года, и вдобавок, обращался к повстанческим группировкам в Дарфуре.
На самом деле китайская политика невмешательства не такая уж древняя, какой она кажется. Во времена Мао, когда одним из лозунгов партии был «Бунт оправдан», Китай поддерживал революционные коммунистические движения во всем мире тренировочными лагерями и военной помощью. А закончилась эта поддержка в середине 70-х годов, и многие из движений ранее верных революционному Китаю, как например маоисты Непала или Индии, теперь для Пекина являются скорее смущающим обстоятельством.
В Ливии Китай снова работает с повстанческими движениями, хотя на этот раз определяющий фактор такого сотрудничества не идеология, а обеспечение прагматичных интересов Китая. Это может служить также сигналом веры Китая в то, что до возникновения новой Ливии без Кадаффи осталось совсем чуть-чуть. Для остального же мира все это значит лишь то, что Китай вновь начинает вмешиваться во внутренние дела и играть более активную роль в посредничестве на фоне конфликта, но уже на своих условиях.
Комментарии читателей Оставить комментарий