Национализм правит

Именно национализм скрепил большую часть современных европейских держав и превратил их из династических монархий в национальные государства

Какая политическая сила мира наиболее могущественна? Некоторые могут сказать, что это – рынок облигаций. Другие начнут склоняться к возрождению религии или продвижению демократии или прав человека. Или, быть может, это – цифровые технологии, которые символизируют Интернет и все, что ему сопутствует. Или, возможно, это – ядерное вооружение и разного рода воздействие, которое оно оказывало на то, что государства думают о безопасности и применении силы.

Все эти варианты вполне правдоподобны, но в выборе самой большой силы в мире я склоняюсь к национализму. В течение двух последних десятилетий была чрезвычайно сильна вера в то, что человечество – это множество различных культур, т. е. групп, которые используют общий язык, символы и рассказы о своем прошлом, и у этих групп должно иметься собственное государство.

Именно национализм скрепил большую часть современных европейских держав и превратил их из династических монархий в национальные государства, и именно распространение идеологии национализма позволило уничтожить британскую, французскую, оттоманскую, голландскую, австро-венгерскую и российско-советскую империи. Национализм является главной причиной того, что в 1945 году, сразу после учреждения ООН, в организацию вступила 51 страна, а сейчас в ней числится почти 200 государств. Именно поэтому сионисты хотели государства для еврейского народа, и того же самого сейчас добиваются палестинцы. Именно национализм помог вьетнамцам победить французскую и американскую армии во времена холодной войны. Именно он является причиной того, что курды и чеченцы по-прежнему хотят автономии, а Шотландия добивается большей автономии в рамках Соединенного Королевства, и сейчас существует такая республика, как Южный Судан.

Понимание силы национализма также скажет многое о том, что происходит в сегодняшние дни в Европейском союзе. В течение холодной войны интеграция в Европе осуществлялась успешно во многом благодаря протекции со стороны Соединенных Штатов. Однако сегодня Соединенные Штаты теряют заинтересованность в европейской безопасности, и сами европейцы сталкиваются лишь с немногими угрозами, а сам проект Евросоюза слишком расширился и дошел до опрометчивого создания валютного союза. Таким образом, сегодня перед нами предстает картина постепенной ренационализации в европейской внешней политике, которая отчасти движима несовместимыми экономическими предпочтениями и повторяющимися страхами некоторых государств. В то время, когда датчан беспокоит ислам, каталонцы требуют автономии, а фламандцы соперничают с валлонами в Бельгии, а Германия отказывается спасать Грецию и никто не хочет принимать Турцию в Европейский союз, мы наблюдаем национализм в действии.

Реалистам легко понять и принять мощь национализма. С учетом того, что нации действуют в конкурентном и подчас опасном мире, они стремятся сохранить свою идентичность и свои культурные ценности. Во многих случаях наиболее верным способом для этого является собственное государство, т. к. этнические или национальные группы, которые не имеют своего государства, обычно не сложно завоевать, поглотить и ассимилировать.

Соответственно, и для современных государств есть смысл продвигать идею национального единства. Другими словами, содействовать национализму потому, что лояльный и объединенный народ готов на жертвы: в экстремальных ситуациях он готов сражаться и умирать ради укрепления страны и ее способности противостоять внешним угрозам. Короче говоря, в конкурентном мире международной политики у наций есть стимул иметь свое государство, а у государств – стимул содействовать формированию национального самосознания. А если взять вместе обе эти силы, то возникнет долгосрочное движение в сторону создания все более независимого национального государства.

Очевидно, что нации и государства не всегда достигают такой цели, как объединенное «государство-нация». Некоторые нации никогда не добиваются независимости, а некоторые государства не преуспевают в формировании единого национального самосознания. И не каждая культурная или этническая группа позиционирует себя как нация или стремится к независимости. Тем не менее, в ходе прошлого столетия постоянно росло число государств, и во многих из них появлялись мощные национальные движения. Я не вижу никаких предпосылок для того, чтобы эта тенденция обратилась вспять.

Созданное национальное государство будет самоукрепляться, и это – феномен. «Государство-нацию» сложно завоевать и подчинить, потому что обычно его население сопротивляется внешнему вторжению и продолжает бороться против иностранного оккупанта. Успешные национальные движения имеют тенденцию порождать имитаторов, что ведет к дальнейшим требованиям государственности. Несмотря на редкие недостатки и примеры таких «несостоявшихся государств», как Сомали, Йемен или Афганистан, государства-нации, вероятно, останутся наиболее важными политическими единицами в обозримом будущем.

Из-за того, что в американском национальном самосознании подчеркивается гражданская плоскость (основой чему, вероятно, служит принцип свободы личности) и существует тенденция к преуменьшению исторических и культурных элементов (которые, тем не менее, существуют), американским лидерам свойственно недооценивать силу родства, культурную, племенную или территориальную силы. В течение холодной войны мы упорно преувеличивали силу таких транснациональных идеологий, как коммунизм, и недооценивали степень, с которой национальное самосознание и интересы в конечном счете порождали конфликты в марксистском мире. Усама бен Ладен совершил ту же ошибку, когда считал, что террористические атаки и видео с угрозами приведут к созданию массового движения и установлению транснационального исламского халифата. И любой, кто думает, что растущий Китай терпимо воспримет американские или западные понятия о правильном мировом порядке, не понимает того, до какой степени национализм является центральной частью китайского мировоззрения.

В общем, до тех пор, пока мы полностью не признаем силу национализма, в современной политической жизни многое будет складываться «не так». Это – самая серьезная политическая сила в мире, и мы на свой страх и риск игнорируем ее.