Закрыто сразу три новых фильма с участием Сухорукова

В кинокарьере замечательного актера Виктора Сухорукова наступили не самые лучшие времена.

Сухоруков продолжает сниматься в кино, но далеко не так активно, как прежде. «В этом году в фильме по повести Юрия Полякова «Апофигей» сыграл любопытного персонажа, похожего на Юрия Лужкова, - рассказал актер «Известиям». - В боевике «22 минуты» сыграл командира крейсера, который везет боевую группу освобождать наш газовый танкер, захваченный пиратами. Это такой привет «Пиратам XX века». Жду с нетерпением премьеру черно-белого, серебристого фильма Станислава Говорухина «Weekend» по повести «Лифт на эшафот». У меня никогда такого не было, сейчас закрылись сразу три картины, в которые меня позвали».

Однако Сухоруков не унывает и упущенное в кино пытается компенсировать на театральной сцене. «Вдруг позвонила Валентина Панфилова (директор театра имени Моссовета. — прим.ред.) и пригласила на встречу с Павлом Хомским и Юрием Ереминым, - восхищаетсяартист. - Стали репетировать «Царство отца и сына». Тут же Паша Сафонов предложил сыграть Тартюфа — нужно быть дураком, чтобы отказаться. Дело было еще и в том, что я в этот период не снимался. Я был свободен. Время, место и роли — всё совпало в одном месте. После «Тартюфа» Сафонов стал ставить «Старшего сына». Мне хотелось сделать его с актерами Мастерской Петра Фоменко, но не срослось. Мы там порепетировали две недели и ушли. Петр сказал, не его эстетика. Мы вышли на улицу и сделали этот спектакль с другим прекрасным коллективом на Свободной сцене.

Виктор Сухоруков

На Петра Фоменко Виктор Сухоруков обиды при этом не держит. «Театр — это же производство, - философски заключает он. - Была надежда, но она умерла. А когда надежда умерла, какая может быть обида. Здесь была заложена моя большая хитрость — хотел этой работой окольцевать свое отношение к Петру. Я начинал в Петербурге работать с Фоменко, хотел продолжить сотрудничество в Москве — не получилось. У меня был телефонный разговор с Петром Наумовичем, когда он сказал: «Прости, что не позвал тебя к себе в театр, я должен был это сделать». А я ему на это ответил: «Вы не должны извиняться, всё равно вы — богатство в моей биографии».

По словам Сухорукова, даже если у него прекратится сотрудничество с именитыми театральными режиссерами, он все равно не пропадет. «Погасли софиты в кино, я их зажег в театре. Дверки всегда есть. Главное, не сидеть и не ждать — это преступно. Даже если закончится кино, захлопнется театр, поеду в провинцию, там не возьмут — отправлюсь в родной город Орехово-Зуево в народный театр и буду там ставить спектакли со своими земляками, но я себе умереть от ожидания не дам».

Виктор Сухоруков

Сухоруков счастлив, что у него нет «звездной болезни». «Слава у того крышу сносит, кто корыстно относится к ней, - поведал он корреспонденту «АиФ». - Ценности, значит, в этом художнике заложены если не фальшивые, то суррогатные. «Мне нужна слава, чтобы меня полицейские на дороге не штрафовали за нарушения, чтобы была связь с ЖЭКом, с пиарщиками - надо же собирать полные залы и билеты продавать подороже…» Если же тебе от славы ничего не нужно, то и голова твоя на месте останется. Поверьте: во всём, что здесь вам перечислил, я не нуждаюсь. Придёт ползала? Я и перед этой половиной зала буду выступать, полностью отдаваясь профессии. И квартира мне шикарная не нужна - мне моей хватает. И в экономклассе я спокойно слетаю. Главное - быть в пути. В движении. Быть востребованным».

Виктор Сухоруков

Правда, с возрастом все время быть в движении получается не всегда. «Мне 61 год, и я отлично понимаю, что в связи с этим возрастом, вне зависимости от опыта, физического состояния ты отрезаешь от себя в творческой жизни огромный пласт, - сетует Сухоруков в интервью «Известиям». - Я уже не смогу станцевать канкан, не сяду на шпагат и не возьму какую-то ноту. Наступает период, когда человек передает свой талант в бразды изношенного организма. Сиплый голос, болят суставы, слезятся глаза — хотим мы этого или нет. Я помню спектакль «Дальше — тишина», в котором Ростислав Плятт и Фаина Раневская играли двух стариков. Люди приходили и любоваться на них, и, простите за откровенность, прощаться. Я никогда не играл роли, сидя на стуле. Я если и присаживался, то только на краешек. И я понимаю, что привык не сидеть, а сил кувыркаться становится все меньше и меньше. Но так не хочется садиться!»

Фото с сайта kino-teatr.ru