«Царь» и «Остров» вызвали неприятие у Андрея Звягинцева

Андрей Звягинцев приступит осенью к съемкам своего нового фильма «Левиафан».

Съемки будут проходит за северным полярным кругом, где в городе Кировске уже началось строительство необходимых декораций. Напрямую с Библией сюжет «Левиафана» не связан. «Скорее, какие-то иллюзии или, скажем так, питательная среда, - размышляет Андрей Звягинцев в интервью «Известиям». - В основе можно разглядеть какие-то рифмы. Но это вовсе не означает, что это будет какой-то отвлеченный киноязык, тяготеющий к притче, нет. Это будет целиком и полностью современная история с сегодняшними фактурами, с сегодняшним ритмом, если так можно выразиться. То есть это будет актуальная вещь: Россия, провинциальный городок, человеческая драма».

Фильмы, где напрямую говорится о духовности («Царь», «Остров», «Страсти Христовы») Звягинwеву претят. «Духовность — опять же слово, которое уже набило оскомину. Это понятие очень у многих создает напряжение и неприятие, разве вы не заметили? Лучше об этих вещах молчать», - раздраженно замечает режиссер по этому поводу. Звягинцев убежден, что лучше всего на тему Бога получалось высказываться у Робера Брессона: «Но первое, что приходит на ум, конечно, Брессон — «Приговоренный к смерти бежал», «Наудачу, Бальтазар», «Дневник сельского священника». Там есть эпизоды, где божественное присутствие просто явственно ощущается».

Андрей Звягинцев

Андрей Звягинцев не считает свои фильмы автобиографическими. «Но какие-то детали узнаваемые, состояния, близкие к тому, что ты сам пережил, были, в особенности, может быть, в «Изгнании», - уточняет он. - Вот это неслышание другого, вот эта подмена истинного, подлинного чувства любви — я думаю, что многие с этим сталкивались. Я уже не раз говорил, что после работы над «Изгнанием» я был рад, что окунулся в это, потому что три года жизни я занимался только этим фильмом и, что называется, через многие состояния прошел, и с печалью обнаружил в себе какие-то черты главного героя. Так что неизбежно это является частью тебя, если ты это впускаешь в себя, а не просто, как ремесленник, исполняешь по написанному сценарию свою технологическую работу».

Андрей Звягинцев

Несмотря на то, что Звягинцев очень любит живопись, он никогда не выводит напрямую свои ленты из каких-нибудь известных полотен. «Просто живопись является вдохновляющим материалом, - говорит он. - Или какими-то в нашем случае референсами, некими примерами цветовых или композиционных решений. В некоторых случаях, как в случае с «Изгнанием», это был Эндрю Уайет. По сути, мы даже натуру не подогнали, а просто отыскали в Молдавии похожее пространство, вот эти раскатистые холмы, которые у Эндрю Уайета. Желтый цвет, отдельно стоящая мельница — его любимый сюжет. И даже одна картина, которая была прямой цитатой, по сути, мы ее воссоздали фактически — «Мир Кристины», знаменитая его работа. Но, правда, этот кадр не вошел в фильм. И, может быть, это хорошо, что прямой цитаты не было. Скорее, это было подспорьем, мощной такой платформой для визуальных решений».

Андрей Звягинцев

Порою режиссеру снятся яркие сны, об одном из которых он рассказал: «Однажды снилось, что мы нашли один объект для съемок, и я прихожу на это место, а этого здания нет. Оно просто разрушено, пустое место на этом пятачке. А следы его, этого здания, есть — кирпичи, обломки какие-то — такой был сон жуткий»

Фото Владимира Мишукова с сайта az-film.com