Дмитрий Харатьян: Я - баловень судьбы!
- Дима, вы выступили продюсером трех фильмов. Скажите, что вам дал опыт продюсирования?
- Я выступил продюсером лишь одной картины «Атлантида», а в двух остальных случаях - это были попытки, но они не увенчались успехом. Проекты не были до конца осуществлены. Любые новые ощущения и впечатления, любое новое освоение какой бы то ни было деятельности, в особенности кино и театра, обогащает жизнь, опыт и знания. Продюсирование стало новой вехой в освоении той области, в которой я пребываю.
- Продолжение последует?
- Нет, у меня нет такой цели. Тем не менее ситуация так складывается, что тот профессиональный опыт, который я получил от продюсирования, позволяет мне инициировать новые проекты в кино и театре. Я думаю, что тенденция существует, и я близок к тому, чтобы осваивать другие территории. Есть несколько идей. Скоро случится так, что я стану продюсером очередного проекта.
- Почему вас, актера глубокого и харизматичного, режиссеры по-прежнему продолжают приглашать исключительно на комедийные роли, которые не до конца раскрывают ваш актерский потенциал?
- Последние три года я занимаюсь в другой профессиональной области. Последние 5-6 картин совершенно другого качества, плана, образа и ролей. От романтика я перешел в роль отъявленного мошенника и хулигана. Например, в фильме «Аврора» я играю 45-летнего человека - звезду балета, находящегося в творческом кризисе, который из циничного и опустошенного человека превращается в глубоко духовного старца. А до этого был фильм «Тебе в настоящем», где я играл отца двоих детей. Там семейная драма. Фильм «Инфант», где я играл известного хирурга, у которого умирает жена, у которой есть ребенок-негритенок. Ну, где ж тут романтика? У меня сейчас совершенно другой этап в жизни. А «Московская сага», где я сыграл тюремного надзирателя? Вот сейчас я сыграл в дебютной картине Татьяны Догилевой «Лера» отца семейства. То есть, я давно перешел на роли отцов (смеется). Просто это некий стереотип восприятия. Всему свое время, сейчас пришло время именно таких социально значимых ролей.
- Ваши новые роли в кино вам близки или вы соглашаетесь на все, что вам предложат?
- Все мои роли в кино я выбираю качественно и подробно. Я уже не набиваю руку, то время уже давно позади, когда я брался за все подряд. Сейчас все очень осмысленно, я играю только то, что хочу играть, в чем мне хочется высказаться и самовыразиться. И только то, что меня по-настоящему глубоко волнует.
- Вы как-то сказали, что устали быть романтическим героем и отныне решили стать обаятельным мерзавцем, играющим в кино мерзопакостных гаденышей. А нет ли опасности в том, что вас сегодняшнего зритель может не принять. Ведь в его памяти вы все такой же бесшабашный балагур Димка Харатьян.
- Для того чтобы расти в профессии, нужно пробовать себя в разных ипостасях и ролях. Надо совершенствоваться и развиваться. Сегодня я ухожу от образа Алеши Корсака («Гардемарины») и Валеры Потрекееева («Зеленый фургон»). То, что происходит со мной сегодня, меня устраивает. В том смысле, что у меня очень много разного. Сегодня я смело могу заявить, что я - актер востребованный. Знаете, на жизнь роптать - Бога гневить. Я абсолютно счастлив своей актерской судьбой, она у меня редкая, выглядит очень успешной. В глазах многих я - баловень судьбы.
- А это действительно так?
- Думаю, что да. Я считаю, что у меня вообще удачная актерская судьба. Несмотря на все простои, застои, кризисы и депрессии. Все равно по тенденции и по тому, что произошло со мной за 30 лет актерства (впервые Харатьян снялся в фильме «Розыгрыш» в 1977 году).
Сегодня на «Мосфильме» снимается ремейк фильма «Розыгрыш», где я играю уже отца героя, но не Грушко, которого я играл (потому что он был сиротой), а Комаровского. И это спустя 30 лет. Но это уже другой «Розыгрыш», другое поколение, другие люди. Сюжет вроде тот, но школа, интересы, ценности и приоритеты другие. Да и называется он на современный лад, согласно новой молодежной субкультуре, «Розыгрыш-прикол». На молодежном сленге. Я снялся во многих фильмах, из них знаковых достаточно много. Мне повезло многократно, я работал с великим Гайдаем. Актер не может быть сытым и пресыщенным всегда, иначе кончается творчество. Да, есть у меня свои какие-то раздражения, но я не хочу о них говорить. Я нормальный живой человек, у меня тоже были кризисы в жизни. Я их как-то преодолевал и проходил, наверное, они еще будут впереди. Но я не могу сетовать на свою актерскую и человеческую судьбу. У меня все сложилось. Но это не остановка, а продолжение пути. У меня грандиозные планы.
- Поделитесь:
- Возможно, я выступлю режиссером картины. Очень хочу поставить спектакль «Гамлет». Об этом я мечтал еще со студенческой скамьи. Это будет музыкальный спектакль. Есть несколько театральных предложений. То есть жизнь бурлит. На сегодняшний день у меня в производстве шесть картин. Такого у меня не было даже в самые лучшие времена.
- Кого же вы играете в этих картинах?
- В одной из них под названием «Встречная полоса» я играю старшего инспектора ГАИ, капитана Волкова. Это довольно рискованный проект для меня, потому что люди этой профессии не популярны у народа. Одна из целей и моя гражданская позиция - развернуть и показать человеческое лицо этих людей, потому что у них тоже есть семьи, дети, они тоже любят, страдают, теряют близких. А в сознании многих они занимаются исключительно поборами и ничем более. На самом деле, они регулируют движение, спасают жизни людей. Это будет ГАИ с человеческим лицом. Но фильм не о сотрудниках ГАИ, а это вообще человеческая история о людях в погонах.
- Скажите, вы поддерживаете отношения с коллегами и партнерами по съемочной площадке?
- Слава Богу, у меня нет врагов, я вообще не конфликтный человек. Единственный человек, с кем я не общаюсь, это Сергей Жигунов.
- Не общаетесь вообще?
- Мы не дружим и не общаемся, но при встрече здороваемся, скрипя зубами. У нас нет никаких контактов, с днем рождения и праздниками друг друга мы не поздравляем. Это, пожалуй, единственный прецедент в моей жизни.
- А что стало причиной ссоры?
- Тут вот какое дело. Когда люди сходятся, у них возникают общие интересы. Потом, когда они узнают друг друга глубже и больше, начинают понимать, что их взгляды на жизнь и принципы во многом расходятся. Как только мы поняли, что мы расходимся во всем, не было смысла продолжать общение дальше. Человека ведь определяют его поступки. Произошел ряд поступков, после которых я решил, что не желаю общаться с Сергеем. Это как семьи, которые расходятся и больше не встречаются. Остается лишь опыт общения и совместного проживания.
- И никто из вас не пытался сделать шаг навстречу?
- А смысла нет. Все равно отношения не образуются. Тогда зачем все эти потуги к примирению?
- Вы интересуетесь его творчеством и жизнью?
- Ну, она вся на виду у всей страны (смеется). Я специально не отслеживаю его деятельность и не внедряюсь в его жизнь, он ведь и сам не дает о себе забыть. Слава Богу, что у него развивается и карьера, и личная жизнь.
- Вы продюсировали фильм «Атлантида», саундтрек к которому записала Алсу. С ней вы общаетесь?
- К сожалению, нет. Отношения между нами не сложились. Это была такая разовая история взаимоотношений. Алсу - достаточно закрытая девушка, но при этом потрясающий человек и певица. Она невероятно трудоспособная. Честно сказать, я был о ней другого мнения поначалу. Я думал, что она баловень судьбы с богатым папочкой, девушка, которой все сыпется с небес по мановению руки. Оказалось, что она трудяга, очень пытливая девушка.
- Вы - тусовочный человек?
- Категорически нет. Ну, куда ж тут? Возраст уже не тот.
- Да ладно, вам ли говорить о возрасте?
- Ну, хорошо, не возраст. Просто я пресытился тусовками и веселыми компаниями. В пору, когда я служил в должности арт-директора клуба «Кино», я нажил колоссальный опыт тусовки. Я наблюдал их ежедневно в течение нескольких лет. Меня зовут на них и сегодня, но я отказываюсь. Мне это неинтересно, для меня они пустая трата времени.
- Отчего же? Ведь именно на тусовках заводят новые знакомства и полезные контакты, а они, как известно, вовсе не лишние для любого человека.
- А для меня вот лишние. Мне не надо этих связей. Я уже все всем доказал, прежде, самому себе. Мне работать надо сейчас, а не тусоваться. Сейчас для меня настало время собирать камни и успеть сделать много, пока я жив, деятелен и здоров, пока есть опыт и в некоторой степени мастерство.
- Да, но тем не менее именно тусовка провозгласила в прошлом году вас и Ренату Литвинову секс-символами российского кино. Выходит, вас там помнят, ждут, не иссяк еще порох в пороховнице?
- Не иссяк, спасибо тусовке за ожидание. Но не нужно путать одно с другим. Ведь подобные титулы вручаются не за количество проведенного в свете времени с бокалом в руке, томно окидывая взглядом публику, а за некоторые иные достоинства. Нарекли, так нарекли! Значит, разглядели во мне что-то сексуальное. Хотя эти рейтинги условны и составляются субъективно. Одно издание провозгласило кого-то одного, другое - другого.
- Вы доверяете этим титулам?
- Нет, конечно. Я понимаю, что есть некий спрос на героя-любовника. Секс-символ - это ведь стереотип восприятия некоего персонажа, героя, образа, который необходим массам. Мне это совершенно не льстит, поверьте, более того, я чувствую себя неловко. И это не кокетство. Хотя я занимаюсь публичной профессией, я чувствую себя неуютно в обществе, где большое количество людей. Я в этом смысле не похож на многих артистов. Хотя, я знаю многих своих коллег, страдающих этой фобией. Поскольку мы практически всегда находимся под прицелом и в орбите внимания, то чаще всего нам хочется одиночества, а тусовка напрягает. Я не чураюсь общения с интересными людьми, близкими и знакомыми. Меня напрягает общение с некой массой людей, которых ты вообще не знаешь. Светская тусовка - это не мой образ и стиль жизни. Я никого не осуждаю. Кому-то это нужно для связей и новых знакомств. Я же бегу от всего этого в семью, спорт, на дачу. Мне интереснее там.
- Одно время пресса бурлила о вашем серьезном увлечении зеленым змием. Зависимость была сильной?
- Было, но сейчас все в прошлом. И потом пресса, по-моему, уделяла этому гораздо больше внимания, чем я сам. Да и не так был страшен черт, как его малевали ваши коллеги. Из алкогольной трясины мне помог выкарабкаться спорт. Просто в 33 года я понял, что начинают разваливаться. Природа берет свое. Нет тонуса, я стал толстеть, плохо выглядел. Я понял, что надо восстанавливаться. Начал с большого тенниса, любовь к которому мне привили Балуев и Меньшиков. Я играл 2-3 раза в неделю, теннис даже стал для меня важнее дома и профессии. С Балуевым до сих пор играем, а вот Меньшиков несколько отдалился от нас. Жена моя и сын тоже приобщились к теннису. Они вдвоем играют против меня одного. Но серьезно спортом я не занимаюсь. Играю в футбол в команде артистов «Старко». Но после того как однажды дал пас Кирсану Илюмжинову, который забил гол в наши ворота, стало стыдно выходить на поле, поэтому переместился в команду запасных (смеется). Сказал ребятам, что провинился и подставил их. А, следовательно, не могу более пребывать на поле. Но с другой стороны, я ж не мог не дать пас президенту целой страны.
- После «Гардемаринов» вашу троицу называли русскими мушкетерами. Сейчас же вы играете в продолжении «Мушкетеров». Вы видите в этом некую преемственность ролей?
- Да, я уже сыграл короля Людовика 14 и его брата-близнеца. 15 лет назад Хилькевич уже снял фильм «Тайна королевы Анны». Для меня роль в мушкетерах как бы продолжение этой темы. Получается уже 30 лет спустя. Поэтому это закономерная перекличка между русскими мушкетерами и настоящими мушкетерами. Все в жизни не случайно, есть какие-то связи, которые прослеживаются и потом дают о себе знать. Одно вытекает из другого и перетекает в третье.
- А вы вообще верите в магию чисел? Номер вашего дома 6, а номер квартиры в сумме выдает тоже цифру 6. Какая-то дьявольщина получается?
- Ха-ха-ха! Нумерология и цифрология - это отдельная статья в моей жизни. Самые главные числа в моей жизни - это 21 и 22. 21-го родились я и моя дочь Саша, 22-го жена. Нас всюду преследуют числа 21 и 22. Мы постоянно сталкиваемся с этими цифрами. 21 был номер моего студенческого билета, 21 был номер военного билета и даже паспорта. Периодически я бросаю взгляд на часы именно в тот момент, когда стрелки на них сходятся в 2 часа, 2 минуты и 2 секунды. Квартиру вот эту получили под номером 222. Номер моей машины 984, в сумме выдает число 21. А до этого номер моей машины был 777. Ну, куда тут деться? Я ведь не выбирал их.
- Какой-то вы весь мистический.
- Вряд ли. Просто есть подсказки в жизни, как писал Пауло Коэльо. И к ним нужно прислушиваться, как к знакам судьбы. Цифры тоже некие знаки, которые таят в себе некие откровения.
- Вероятно, знаком судьбы стал и факт вашего прихода в кино.
- Вы, наверное, имеете в виду мою детскую историю с телевизором на голове? У меня получилось почти по Жванецкому: на меня в детстве упал телевизор, с тех пор я обречен быть на его экране. В детстве я был таким непоседой и сорванцом, родители не знали, куда меня деть (смеется). Носился по дому как угорелый. В доме мебели было минимум, а на самом почетном месте, на шкафчике для белья, возвышался телевизор - гордость нашей семьи. Угораздило же меня раскачать дверцы шкафа так, что телевизор не выдержал резонанса и свалился мне на голову. Возможно, это был мне знак в будущем стать артистом.
- А как вы воспринимаете число 21 и три двойки? Как счастливые числа?
- Да. Но только число 222, а не его сумму - 6, известную в народе как одно из дьявольских цифр.
- В его имени заключены все главные люди его жизни. Смотрите: Д - Дима, И - Иван, М - Марина, А – Александра (дочь Димы от первого брака).
- В религию вас привело потрясение, которое вы испытали в связи с уходом из жизни актрисы Марины Левтовой. Скажите, приходу к Богу, действительно, должна предшествовать драма в жизни?
- Это вовсе не обязательно. Бог есть в каждом из нас. Во-первых, это традиция, воспитание, это гены, это семья, это некий культ, который создается с детства. Человек рано или поздно приходит к Богу и идет по дороге к храму. Иногда бывает, что человек обращается к Богу, когда ему становится совсем плохо, когда он впадает в уныние, отчаяние и грех. И понимает, что больше никто не может ему помочь: ни близкие, ни врачи, никто вообще. Ведь ко всему можно относиться проще. Можно к посту относиться как к диете, а к духовному отцу как психоаналитику. Аналогия прямая. И к съемкам в сериале можно относиться как к тренажерному залу в спорте. Стоит чуть-чуть сместить акценты, в жизни появляется другой смысл. Одним из тяжелых утрат был уход из жизни Мариночки Левтовой. Но это не значит, что я в связи с этим трагическим событием пришел к Богу и в церковь. Это в том числе, но это не главная причина. Я крестился, когда мне был 31 год, а Марина Левтова погибла в 2000 году, через 9 лет. И связи в этом нет никакой. Там другой вопрос. Отец Борис, который отпевал Марину, стал моим духовным отцом. Я познакомился с ним в день похорон Марины, когда прощались с ней. Он много лет служил в храме на Ваганьковском кладбище, сейчас он находится в Италии, у него свой приход в Вероне. У нас с ним возникли духовные и очень доверительные отношения. Эта встреча с отцом Борисом изменила мое отношение к жизни, к миру и вере.
- Но у вас ведь в жизни были времена и потяжелее. Почему же вы не обратились в веру раньше?
- Первый и главный путь к Богу - это воспитание в церковных традициях. Второй путь - это путь ошибок, взлетов и падений, в результате которых человек тоже приходит к Богу. Это становится единственным спасением, которое он находит в жизни. К этому опыту человек приходит ошибками, испытаниями, потерями, утратами, болью и страданиями. В принципе любовь к Богу воспитывается с детства, а приход к нему усиливает перечисленные мною испытания в жизни.
- Но а получается так, что, как правило, когда у человека все хорошо, он особо и не задумывается о Боге, а вот когда припрет, тогда он взывает к нему.
- Да, это так. Когда он разочаровывается во всем и во всех, он начинает искать помощи и находит ее в лице Бога. Наоборот, надо и в благости, и в счастье посещать церковь и обращаться к Богу, благодарить его за ниспосланные дары.
- Сегодня вам 47. В жизни каждого мужчины существуют три кризисных возраста – 33,37 и 42 года. Преодолеть их успешно удается не каждому. Как вы прошли эти непростые жизненные черты?
- Это некие условия жизни. В эти возрасты меняется полностью организм. Меняется обмен веществ, меняется психика, биология и химия. Это как у женщин после родов. И все эти изменения происходят очень болезненно как для организма, так и для психики человека. Мне удалось их пройти, и, слава Богу, они уже позади. Но это не значит, что это последний кризис в моей жизни. Не скрою, было очень тяжело. Не последнюю, если не первую роль, в этом сыграла моя семья: жена Марина, сын Иван и моя родня. За что им большое спасибо. В эпоху безвременья из бездны мне помогли выйти занятия спортом и перемена вида деятельности. Я имею в виду работу в клубе «Кино». Потом возник театр.
- Дима, а может ли любимая женщина повлиять на жизнь мужчины и в корне перевернуть ее?
- Абсолютно. Марина - женщина, с которой я живу уже 18 лет, очень помогла и помогает выходить из самых сложных жизненных перипетий.
- Ваша фамилия не раз играла с вами злую шутку. А как сейчас?
- Да, было пару раз. Когда встал вопрос о роли Пушкина в картине «Пушкин», какой-то чиновник из Госкино сказал: «Как может актер с такой фамилией играть великого русского поэта? - Он же памятник русской поэзии, а тут какой-то парень с армянской фамилией», - недоумевал госчиновник.
- А завернули фильм не по причине, что Хуциев поставил ультиматум: либо Пушкина играет Харатьян, либо никто?
- Нет. Причина была в том, что не простили оплошность, по их мнению, при выборе актера. Дескать, я был слишком молод и неопытен, чтобы играть Пушкина. Тогда мне был 21 год, а мне предстояло играть великого русского поэта с 16 до 37 лет, вплоть до его смерти. Госкино пробы со мной показались неубедительными, а Хуциев не смог им доказать обратное. Хуциева возмутил тот факт, что ему, опытному и известному мастеру кино, не доверили выбор актера. Он хлопнул дверью и сказал, что если не хотите утверждать того актера, которого хочу я, вообще не буду снимать. Вот и все.
- Жалеете, что не удалось сыграть Пушкина?
- Честно, нет. Я абсолютно не был готов к этой роли. Это Хуциев мне давал большие авансы, он верил в то, что у меня все получится. Я тоже почти поверил в это, но понимал, что пробы, действительно, были неубедительными. Но Хуциеву казалось, что он сможет отточить со мной эту роль, и все у нас получится.
- А какие злые силы помешали вам сыграть в картине «Мы из джаза»?
- На роль в картине «Мы из джаза» меня, действительно, не допустили из-за фамилии. Хотя изначально я уже был утвержден на роль. Промежуточный режиссер хотел меня. Это был его первый фильм. На Худсовете он предложил мою кандидатуру, но ее отклонили, припомнив историю с Пушкиным. А пробы на роль в «Мы из джаза» начались буквально через месяц после истории с Пушкиным. Порекомендовали ему подыскать другого актера. А что такое рекомендация Худсовета для начинающего режиссера? Это прямое указание, понятное дело, что идти против Худсовета себе дороже. Вот он и не стал противиться и предложил Скляра, который, я считаю, сыграл прекрасно. Хотя, спустя какое-то время, мне прислали телеграмму на перепробы. Дескать, режиссер настаивал на моей кандидатуре, тогда худсовет приказал, чтобы отзывали меня и пробовали еще раз. Чтобы мы доказали, что типа Скляр хуже меня или, наоборот, лучше. Я в то время снимался в Белоруссии в картине «Водитель автобуса», был занят съемками и не приехал. Таким образом, я сам подписал себе приговор не сниматься в «Джазе». Бывает, встречаемся со Скляром где-нибудь на съемках, вспоминаем эту историю и потешаемся.
- А в «Родню» вы тоже не попали из-за фамилии?
- В «Родне» меня раздавил авторитет Никиты Михалкова. Я настолько зажался и впал в состояние ступора, когда увидел его, не смог даже сказать что-то внятное в свое оправдание.
- И это вы, актер с именем, не нашлись что сказать?
- Представьте, да. У меня культ личности Булата Окуджавы, Михалкова, Андрея Макаревича. Это люди, пред которыми я робею и преклоняюсь. До сих пор в разговоре с Макаревичем, не могу перейти с ним на ты, хотя он каждый раз об этом просит. Для меня он как был иконой с 15 лет, так и остался. У меня огромный пиетет по отношению к нему. Также и к Михалкову. На пробах в «Родню», я не сделал того, что я мог, не показал то, на что способен. Схематически я задачу выполнил, но без души, не вдохнул в нее куража, таланта и выразительности. Я понимал, что у меня не получается, но ничего не мог поделать. Михалков тоже понимал мое волнение и всячески пытался помочь мне. Потом возник Меньшиков через пару недель, и он остановился на нем. Таким образом, возник актер Олег Меньшиков, до сих пор он есть. Тогда в «Родне», можно сказать, Никита Сергеевич определил судьбу Меньшикова как актера. Он помог ему стать тем, кем он стал.
- Дима, сегодня, сыграв столько ролей в кино и прожив достаточно интересную жизнь, вы можете сказать, что получили все то, чего достойны? Иными словами, страна оценила вас по достоинству?
- Думаю, да. Звание народного артиста тому подтверждение. Но, как говориться, еще не вечер, и я не останавливаюсь на достигнутом. Впереди еще много всего интересного и заманчивого. Удовлетворения пока нет, на покой я не собираюсь. Я везучий в профессии человек - это уж точно! Некоторые фильмы с моим участием уже вошли в золотой фонд отечественного кино. Это уже награда. В принципе моя профессиональная миссия выполнена.
- Приступы звездной болезни у вас случались?
- Нет. Бог миловал. Я самоед и сомневающийся человек. После фильма «Розыгрыш», когда я почувствовал самый грандиозный успех и самый сильный эмоциональный шок, я сумел выдержать. Понимал, что это не только моя заслуга. Я понимал, что это некое стечение обстоятельств, а не более того. Мне даже было неловко, что меня поднимают на пьедестал, а на самом деле я этого не достоин. И что я тут ни при чем, я просто говорил слова, пел песни и особого ничего не делал. Труда, усилий и больших затрат это не стоило.
- Не лукавите ли?
- А какой смысл? Я всегда помню Пастернака, который говорил, что цель творчества - самоотдача, а не шумиха и успех. И это для меня постулат. Когда человек погружается в профессию и занимается делом, шумиха, успех и головокружение неизбежны в любой публичной профессии. Они подвергаются этому искушению ежедневно. Гордыня - самый страшный грех для актерской среды, людей, которые являются некими проводниками и создают некие образы. Не самих себя, а других персонажей. Как только человек начинает отождествлять себя с персонажем и представлять себя тем героем, которого играет на сцене и экране, то уже можно выписывать рецепт. Это большая опасность. Я не могу сказать, что никогда не испытывал подобных ощущений. Просто у меня не было глубоких и затяжных погружений в эту болезнь. Головокружение от успеха, конечно, было. Но я преодолевал это легко.
- Как вас воспринимали друзья и коллеги в период «звездной инфекции»?
- Есть ряд художников, я имею в виду режиссеров и вообще творческих людей, которые очень требовательны к себе и к людям. И как только художник начинает требовать от других, то им почему-то кажется, что у него мания величия. Им кажется, что он позволяет себе что-то неестественное, тогда как человек занимается своим делом, причем профессионально. И если ему мешают заниматься делом непрофессионалы и дилетанты, то это не значит, что художник подцепил звездный вирус. Я в этом смысле человек достаточно категоричный. Людям, которые не умеют или не хотят работать, со мной приходится очень непросто. Я понимаю, что бывает всякое, что неудача раз - это случайность, второй раз - стечение обстоятельств, но, простите, в третий раз - это уже закономерность. И если человек не справляется, то тут уж не до ласковых слов. Я не раз слышал о себе со стороны или за спиной, что Харатьян зазнался и позволяет себе лишнее. Такое могут сказать закомплексованные и непрофессиональные люди, которым надо как-то защищаться. Я привык делать свою работу достойно и качественно, по-другому не могу. Лучше уж быть недосягаемым для публики, чем терпеть панибратское отношение к себе. Надо просто четко разграничить работу и частную жизнь, на которую я имею право согласно Конституции. На экране я один, в жизни же абсолютно другой. А публика пытается разглядеть во мне черты моих экранных персонажей.
- Поклонники сильно утомляют?
- Иной раз даже чрезмерно. Я имею достаточно печальный опыт общения с ними. Случались ситуации, после которых я долго восстанавливался и приходил в себя от общения с представителями простого народа. Это в некотором роде определенный риск. Ведь бывает и так, что если не контролировать и вовремя не остановить процесс восхищения и братания с артистом, то он может запросто перерасти в банальный мордобой. Народу почему-то кажется, что раз искусство принадлежит народу, следовательно, и люди искусства тоже их собственность.
- А что, случались даже прецеденты?
- И не раз. Бывало, придешь в ресторан, подходят какие-то люди и начинают меня тискать, хлопать по плечу с предложением выпить. Естественно, я отказывался, но слышал о себе разное, что зазнался Харатьян и брезгует простыми смертными. Более того, некоторые задавали мне довольно бестактные и хамские вопросы на темы личной жизни. С тех пор я зарекся приближаться к публике. Я просто убежден в том, что между зрителем и артистом непременно должна быть дистанция. Однажды ярая моя поклонница даже пыталась разлучить меня с женой.
- Наверное, чтобы всецело завоевать вашим вниманием?
- Точно. Нервы она нам потрепала здорово. Я имел неосторожность принять ее восхищения в свой адрес и даже оставил ей номер своего телефона. Но, видимо, она изначально затеяла неладное, потому что наше знакомство началось с обмана. Она представилась хозяйкой салона красоты, хотя на самом деле была обычной массажисткой. Начались бесчисленные звонки с приглашениями в салон и просьбой встретиться. Она приходила на мои спектакли, дарила мне подарки. Вскоре выяснилось, что дама обладала черной разрушительной энергетикой. Она особо и не скрывала свою принадлежность к черной магии и даже называла себя ведьмой. Она долго и упорно наводила на меня и жену порчу, пыталась нас рассорить. И в какой-то момент ей это ненадолго удалось сделать. У нас с Мариной началась дикая депрессия, ссоры. Было ощущение, что над нами навис какой-то огромный черный камень, который опускается на нас и пытается раздавить. Потом мы с женой разом заболели, особенно страдала Марина. Она исхудала и потеряла 15 кг веса, не ела, не пила, с ней периодически случались голодные обмороки. Таким образом, эта ведьма пыталась устранить свою соперницу в лице Марины, но мы вместе преодолели темные силы, и они отступили.
- Вы не пытались поговорить с колдуньей?
- Нет. Спустя время она позвонила нам и стала извиняться и просить прощения. Мы простили ее, конечно, но выводы для себя сделали. Самое странное, что она всегда в курсе всех моих дел и планов. После этого случая я стал с опаской и подозрением относиться к барышням, у которых повышенный интерес к моей персоне.
- Дима, вам приходилось корысти ради пользоваться своим именем?
- Нет, наверное. Я даже в армию пошел, будучи известным артистом и прослужил полтора года, которые вспоминаю с ужасом. Надо мной издевались 18-летние сержанты, а мне тогда было уже 24 года. И никакая фамилия и популярность мне не помогла, а ведь меня тогда на обложках печатали. Мне стыдно было прикидываться больным или писаться по ночам, чтобы меня комиссовали. А этим сержантам было в кайф унизить известного актера, чтоб потом, уволившись в запас, хвастаться своим друзьям и девушкам, что строили самого Диму Харатьяна.
- А после армии?
- Редко, разве что по мелочам. Но я не агрессивно и не огалтело это делал. Я не приходил и не стучал кулаком в грудь, говоря при этом: «А вы «Гардемарины» смотрели? - Это я». До этого, конечно, не доходило. Мне проще идти просить для кого-то, нежели для себя. Все зависит от цели, которой хочешь добиться. Если не своей корысти ради, то незазорно и именем побравировать. В этой связи я всегда вспоминаю Евгения Леонова, который ходил по кабинетам, выпрашивая поставить телефон своему коллеге. Заходил в кабинет телефонного чиновника и падал ему в ноги: «Отец родной, только ты можешь помочь». Срабатывало! Тут же все подписывались и отдавались распоряжения немедленно установить телефон. Понятное дело, что он играл, но начальство то принимало все за чистую монету.
- В вашей семье стоял вопрос о смене женой своей фамилии Майко на Харатьян?
- Никогда. Разве что, когда Марине надо решить бытовые проблемы, говорит, что она Марина Харатьян. Только так она пользуется заработанным мной за долгие годы в кино и театре именем.
- Ваша супруга поделилась со мной своей мечтой - родить второго ребенка. Вы разделяете ее мечту?
- Еще бы! Я давно мечтаю иметь еще одну дочь.
Рамазан Рамазанов
Комментарии читателей Оставить комментарий