Алиса «Цирк»
Фрагмент обложки диска. Предоставлено издателем
Мотив цирка красной нитью проходит через все творчество «Алисы». «Уличный цирк в рабочем квартале — это ли не поле чудес?», - пелось о разудалых дворовых забавах в «Армии жизни». На рубеже веков была опубликована песня «Бродячий цирк», иносказательно повествующая о рок-н-ролльном образе жизни. Примерно то же самое Константин Кинчев имел в виду, когда говорил о «шапито под названием «Алиса»» на концертнике «Пляс Сибири на берегах Невы». Ну а упоминания о клоуне, шуте, дураке, трикстере, юродивом, спасающем мир через его высмеивание, можно встретить практически в любом альбоме «Алисы».
На новой пластинке «Цирк» нашли отражение все эти смыслы. Прежде всего, цирк, по Кинчеву, — это, конечно же арена действий, губительное «общество зрелища», о котором писал в своих трудах философ Ги Дебор: «Точно также, как отдых не есть работа, точно так же зрелище не есть жизнь. Зрелище, общество Зрелища есть «конкретное отрицание жизни»». Сделав зрелище своим основополагающим принципом, современное общество фактически подписало себе приговор. Недаром же в русском языке слова «зреть» и «позор» этимологически восходят к одному и тому же корню.
О тупиковости подобного пути заявляет и Кинчев в песне «Шаги»: «Позорный столб заменили на кол, под экстремизм подвели rock'n'roll». А в «Охоте» «цирк» и «шапито», являются, соответственно, синонимами правительственной риторики и круговой поруки власть имущих. В «Ток шок рок» возникает жутковатая ассоциация цирковой арены с «абсолютным злом», которое «продолжает сужать круги». При таком раскладе непокорным трудно сделать даже шаг, чтобы не получить «берцами в живот» или «в голову с ноги» (песня «Шаги»).
Однако не надо забывать, что цирк имеет амбивалентную, двойственную природу. В нем воедино сплелись смех и слезы, триумф и пошлость, безвкусица и высокий стиль. В конце концов, христианские мученики, которые в первые века нашей эры были истерзаны на тогдашних представлениях дикими зверями, омывали «кольца арен» своей кровью. Точно также и рок-музыканты выходят в наши дни на сцены под прицелом внимательных глаз, зажигают словом мир, ходят по краю и «в мертвом заносе» бросают вызов: «Зарево в силе. Все, как просили» («Ток шок рок»).
Таким дерзким «песням неверного времени» (выражение Елизаветы Листовой из предисловия к альбому «Цирк») особенно к лицу панк-одежки. Сохраняя, в целом, плотный индустриальный саунд, «Алиса» на этот раз вовсю экспериментирует с панк-эстетикой. Недаром соавтором большинства песен в альбоме выступил клавишник группы Дмитрий «Ослик» Парфенов. Особенно его почерк ощутим в забористом «грязном» рок-н-ролле «Шаги» и выдержанной в стиле Motorhead композиции «Прыг-скок». Помимо них, на альбоме есть еще пара песен, которые имеют все шансы надолго задержаться в концертном сет-листе «Алисы», потому что вживую выглядят совершенно неотразимо. Это «Гаси» и «Кайф и истерика».
Катарсис, который испытывают посетители цирковых представлений, имеет весьма специфическую природу. Очищение происходит через смех, вызванный постижением абсурдности бытия, приобщением к наивному искусству и обретением высокого через низкое (что тоже, в общем-то, свойственно панку). В альбоме всего этого с лихвой, но «Алисе», естественно, этого мало, и в какой-то момент свободолюбивому кинчевскому Дураку становится тесно в пространстве Цирка. «Именно отхождение, неучастие в цирковом действии можно рассматривать как некое отчуждение, отход, внутреннюю творческую «смерть» для настоящего момента», - пишет В.А. Баринов в статье «Катарсис в условиях выражения наивности в цирке».
Именно о смерти как единственном условии выхода из кольца арен говорится в финальной песне «Когда окончится день». Вечная абсурдность бытия преодолевается только переходом в иное его измерение, где ангелы поют: «Все перемелется, ветер изменится, лунная ночь успокоится сном... и мне не важно, что будет потом». Столь горькую истину способен вместить далеко не каждый, но в этой трагедии — единственный залог личной духовной победы над всеобщим разнузданным Цирком.
Комментарии читателей