Под орган Елены Приваловой-Эпштейн дети пустились в пляс в соборе

Концерт «Небесные голоса» органистки Елены Приваловой-Эпштейн и певицы Оксаны Лесничей состоялся в столичном кафедральном лютеранском соборе Петра и Павла.

Аналогичную программу Привалова-Эпштейн готовила с Екатериной Щербаченко (сопрано) еще летом для организованного ею же фестиваля «Органные вечера в Кусково». Однако из-за болезни органистка не смогла принять участие в том концерте, и ее подменил Алексей Шевченко, у которого она в свое время обучалась в Московской консерватории. Теперь же с дистанции (также по состоянию здоровья) сошла уже Екатерина Щербаченко, вместо которой 27 сентября выступила Оксана Лесничая (сопрано).

Смена ключевых участников любого выступления чаще всего влечет за собой редактирование программы. Так произошло и на этот раз. Из концерта, например, оказалась исключена Ария Клеопатры из оперы Генделя «Юлий Цезарь», произведшая неизгладимое впечатление в июле на «Органных вечерах в Кусково». Зато в камерном церковном зале под аккомпанемент подлинного органа мастера Вильгельма Зауэра как нельзя уместнее прозвучала «Аве, Мария» Баха-Гуно. Утренняя свежесть, неуемная радость, чистота, благодать, умиление — такие чувства сопровождали слушателей во время исполнения этого гимна Богоматери. Другую сторону дарования Баха зрители смогли оценить, когда Лесничая проникновенно исполнила задушевную песню о любви из нотной тетради.

Оксана Лесничая. Фото с сайта talents-of-world.com

Чакона фа минор для органа, написанная Пахельбелем, оказала на пришедших в собор целительный эффект. Будто бы заботливые ангелы безболезненно извлекали из наших сердец осколки принесенной с собой городской суеты. В то же время, нельзя было забывать, что чакона — это народный танец. И какая-то чуткая девочка лет четырех, не усидев на своем месте, принялась кружиться между рядами. Ее примеру хотел было последовать еще кто-то, но суровая тетушка-администраторша укротила проявления детской непосредственности.

Баховская Прелюдия ми минор привела к абсолютной утрате чувства реальности. Сначала она заботливо обволакивала, как бы освобождая от всего материального. Потом человек ощущал себя словно зависшим над пропастью, в которую низвергался ослепительно красивый водопад. И, разумеется, никаких тревог и забот...

Тревоги и заботы настигли нас, когда дело дошло до исполнения органных произведений Сезара Франка. Все-таки во времена Баха мало кто сомневался, что есть Бог, что у него все живы, и поэтому чувствовали себя спокойно в любых ситуациях. Во второй половине ХIХ века червь сомнения все сильнее одолевал просвещенных людей. Отсюда — и особенная пронзительность, присущая франковским творениям.

Под занавес прозвучали изящные «Вестминстерские колокола» для органа Луи Вьерна, установившие было примат формы над содержанием. Но регеровская «Колыбельная для Марии» вернула концерту метафизическое измерение, которое в станах старинного собора казалось родным и уютным.