Борис Базуров «Мётень»
В середине февраля ушел из жизни Борис Базуров… Даже далеко не каждому хорошо подкованному меломану это имя что-то скажет. Но он действительно был глыбой, неустанно сплавлявшим русскую корневую этнику с таким же эпическим западным прог-роком. Эксперименты в этом направлении Базуров начал еще в конце 70-х, играя, сотрудничая с Ансамблем Дмитрия Покровского и «Арсеналом» Алексея Козлова.
Зачастую внедрение фольклорных элементов в рок-канву выглядит сомнительно и натужно. Однако Борису Базурову удавалось добиваться на этом пути полной синергии. Достигалось это не только благодаря исключительной образованности музыканта, но и благодаря грамотно подобранному инструментарию. Его гусли, чепмен стик и роли сиборд одинаково относились как к этнике, так и к прогу. Именно поэтому, по меткому замечанию одного критика, альбом «Метень» представляет собой King Crimson при дворе князя Владимира.
Вынесенное в заглавие альбома слово «Метень» так похоже на старославянское название какого-нибудь зимнего месяца. На самом деле, оно обозначает «мед на перу». И самый очевидный фольклорный оборот «я там был, мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало» сюда совершенно точно не подходит. Борис Базуров играет и поет так, что возникает ощущение полной сопричастности происходившему тысячу и больше лет назад.
Для затравки Борис Базуров дает взвихренный инструментал «Удалая». В нем заложен принцип, который будет присущ всему альбому: играть наворочено, но энергично, извлекая грув из постоянно сменяющих друг друга солирующих инструментов. Следом идет народная песня «Порушка-параня», где Базуров нам четко дает понять, что услаждать слух профанов сусальными сюжетами он как-то не настроен.
Собственно эпическая часть альбома начинается с былины «Жил Святослав 90 лет», использованной также в «Борисе Годунове», поэтому Борис Базуров обозначает Модеста Мусоргского как соавтора. В «А мы, кривичи», группа упирается в какие-то еще древние пласты — пока не обнаруживает там «Бояне гам», языческую музыкальную поэму неясного происъождения, разбитую Базуровым на несколько частей. Среди них есть и протяжные повествования (« Гам бояне пел»), и забубенные переходы («»Як ён огда»), и плясовая («Златогор»).
Завершается альбом 14-минутной былиной «Хождение за четыре моря» (не путать с песней группы «Блестящие!»). Речь здесь о знаменитом купце Афанасии Никитине, а Тверь, как метафизический центр России, оказывается скрепой для персидской, индийской и иных культур. Для каждой их них Борис Базуров находит свои краски, то навевая ближневосточный колорит с помощью духовых, то апеллирует к ведическому знанию с помощью имитации тара. И этот добытый в дальних странствиях мед бесценен.
Комментарии читателей