Вежливый отказ «Не о том речь»
«Поэта далеко заводит речь», но, впрочем, это утверждение Марины Цветаевой вряд ли приложимо к новому альбому «Вежливого отказа». Известно, что лидер группы Роман Суслов отталкивается в своих работах вовсе не от слов, а от музыки. Да и последняя как бы живет на диске «Не о том речь» собственной жизнью: в большинстве песен несколько мелодических линий и инструментальных партий нередко сосуществуют сами по себе; и даже слушателя обуревает удивление, когда один инструмент начинает вдруг подхватывать партию другого.
Цепляющих мелодий здесь искать не приходится. Единственное исключение - «Грустная тема», которую, собственно, ведет приджазованный саксофон Павла Тонковида, но и она — эта тема — как бы продирается сквозь остальные, ей вовсе не благоволящие, а то и прямо противоречащие. Но, судя по всему, хитовость «Вежливому отказу» не нужна вовсе. По крайней мере, в «Анаэробике» заметна едкая насмешка по отношению к радиошлягерам, причем — еще советского периода. В тексте этой вещи можно усмотреть ироничные аллюзии на «песняровские» «Березовый сок» и «Вы слыхали, как поют дрозды», а в музыке проскальзывает неочевидная отсылка к «Варягу» или к чему-то столь же тяжеловесному.
В музыке же самого альбома «Не о том речь» проскальзывает естественность, свойственная самой природе. Недаром альбом записывался в конюшне Романа Суслова, а в его текстах все чаще проскальзывают обороты, свойственные скорее Паустовскому, Бианки и Пришвину, вроде вмерзшего в глубь реки плота или «кровавой грозди бузины в огороде»). В «Мухах» лидер «Отказа» сливается с природой настолько, что начинает вещать от лица назойливых насекомых.
Впрочем, мухи в контексте альбома могут быть не только приметой животного мира, но и продолжением традиций обэриутов. «Вежливый отказ» продолжает творить в русле авангардизма, и в этом плане вполне понятны не только смелые музыкальные решения, где все партии (к вопросу о слиянии с природой) отправляются кто в лес, кто по дрова, но в строго заданных и даже академических рамках. Столь же азартно разлагаются на атомы и тексты — но тоже в хитро продуманной системе.
В песне «Ция», как хвост, отделившийся от ящерицы начинает автономно существовать соответствующий слог. В «Ы» суверенитет вообще обретает неочевидная и не самая благозвучная буква русского алфавита Причем повествователь даже силится вспомнить некое слово на Ы. По сути, весь альбом — отчаянная попытка вспомнить то, чего, вероятно, и не бывает. Отсюда — мучительная сновидческая реальность в «Случае в тайге», когда вроде бы спишь и даже созерцаешь какие-то сны, но самое главное уходит у тебя из-под носа, ведь тебя угораздило прикорнуть на посту, а вероломный китаец уже перешел в это время границу!
Раскладывая на атомы музыкальный и вербальный компоненты, «Вежливый отказ» бережно относится к метафизике. В песне «На смерть царя Ирода 1» (есть еще в альбоме и вторая часть, спетая на условном языке фонем), венценосный гонитель Христа пасует перед Словом, которое, как известно, и есть Бог («Царь не сказал Слово / Царь молчит с утра») поэтому ему приходится довольствоваться безликой цифрой на заборе.
Значимости альбому «Не о том речь» придает и великолепное оформление от лейбла «Геометрия» («Дом культуры»). Красочный 48-страничный буклет снабжен фотографиями, текстами песен, переведенными и на английский, и двуязыкой же основательной статьей Григория Дурново, который самозабвенно расставляет все точки над Ы.
Комментарии читателей Оставить комментарий