Свободный полет «RedHills»
Пение в России на английском языке — тупиковый путь. Такое творчество было востребовано в здешних широтах лишь несколько лет на рубеже 80-90х, когда дорвавшаяся до всего нового публика видела в этом признак вожделенной «фирмЫ».Уже в 90-е англоязычные команды могли, в лучшем случае, довольствоваться клубными площадками, ну а теперь и эта планка берется со скрипом и не всегда, ведь в условиях пробуждения интереса к корням обращение к иноязычному материалу расценивается некоторыми горячими головами чуть ли не как предательство.
У группы «Свободный полет» принципиально иная миссия и другие мотивы обращения к английскому языку. В большинстве своих песен лидер коллектива Илья Полежаев апеллирует как раз к русской традиции на крепкой рок-н-ролльной основе. В наши же непростые времена он задался целью донести до западного слушателя специфику русских по духу песен, которые способны только объединять, а не нести рознь.
Восемь вошедших в «RedHills» песен уже знакомы поклонникам «Свободного полета» по прежним релизам группы. Но теперь они облечены в более чем аскетичные акустические аранжировки без перегруза, ритм-секции и клавишных узоров. Тандем Ильи Полежаева и гитариста Сергея Пахотина отдает таким образом дань американским адептам корневого блюза Вуди Гатри, Джонни Кэшу, и Элвису Пресли в их акустической же ипостаси.
Начинается альбом с блюзов, дающих понять западному слушателю, что и русская душа отнюдь не чужда светлой тоске, присущей этой афроамериканской музыке. К тому же в «Musician» («Музыкант») четко расставлены приоритеты прямо в тексте: Мадди Уотерс нам гораздо милее, чем Пинк, Агилера и Стинг вместе взятые. Тем самым западному слушателю песня «Jimi» же аналогичным образом раскрывает отношение наших соотечественников к Джими Хендриксу, но в более сдержанной и траурной манере, нежели ее русская версия - «Джими».
Чопорность и аскеза — отличительные черты этого материала. Ковбойская философическая созерцательность присуща, например, песне «Doctor». А вот там, где в оригинале были ссылки к близкому западному слушателю кантри («Монгол Шуудан»), наоборот, парадоксальным образом ненавязчиво прорезается атмосфера сельских гуляний с балалайкой («Mongolian Post»).
Почитателей Джонни Кэша излишне сильные эмоции могут, пожалуй, и отпугнуть. Видимо, поэтому чувства заковываются, как выразился бы Александр Башлачев, «в латы из синего льда». Особенно это ощутимо в песне «The Hostess» («Хозяюшка»), где аккорды рвутся, как кони над пропастью, удерживаемые надежной рукой ямщика. Нашему слушателю, возможно, не хватит здесь удали оригинала, а вот для флегматичных американских фанатов блюза будет в самый раз. Разница в восприятии прослеживается даже иногда на уровне названий: то, что у нас считалось «Немодным мотивом», то в США котируется как «Old Style».
К финалу альбома Илья Полежаев и Илья Пахотин приходят к некоему компромиссу. В «Autumn of the Patriarch» («Осень патриарха») и «Herdsman» («Волопас») весь кураж бережно сохранен, но уже в некоем законсервированном виде. Из-за этого обе песни производят щемящее впечатление — будто рванул тельняшку на груди, а она сделана из слишком прочного материала.
Все песни альбома были сочинены в Красногорске, и заморскому слушателю необходимо это знать и ценить. Поэтому альбом носит название «Red Hill», что и есть, по сути Красногорск, а на обложке красуется дореволюционное фото местного Успенского храма. Культурная экспансия на Запад может быть признана удачной. И маршрут здесь примерно тот же, что в песне «Алисы» «Красные горы»:
А бесы под Успенье
Палили леса.
<...>
Ой — да! Распоясался в ночь
В цепи красных гор.
Комментарии читателей Оставить комментарий