Megadeth «Megadeth»
Выход семнадцатого и, как было заявлено, финального альбома Megadeth стало событием исторического масштаба в мире трэш-металла. Пластинка получилась хоть и восторженно принятая публикой и критиками, неодназначная, и, пожалуй, слишком пронизанная горечью прощания.
Безусловной сильной стороной альбома является её безупречный, глубокий звук. Продюсирование Криса Рейкстроу и самого Мастейна обеспечило альбому современное, «кристально чистое» звучание с использованием всех возможностей цифровых технологий.
Микс получился по-хорошему агрессивным, где каждый удар барабанов Дирка Вербурена ощущается физически, а бас Джеймса Ломенцо создает мощный, грохочущий фундамент. Гитарные дуэли Мастейна и новичка в Megadeth Теэму Мянтюсаари прописаны с ювелирной четкостью, превращая каждый соло-выход в настоящий праздник шред-гитары.
Однако за блестящей технической оберткой скрывается на удивление тяжелая, депрессивная атмосфера. Если первые два трека — яростный трэш-боевик «Tipping Point» и панковский «I Don’t Care» — еще сохраняют драйв и привычный оскал группы, то начиная с третьей композиции «Hey, God?!» настроение пластинки резко меняется.
Альбом фактически уходит в минор, а лирика Мастейна начинает утопать в уязвимости и безысходности. В «Hey, God?!» слышится практически исповедь потерянного человека: «Иногда я чувствую себя таким беззащитным, когда иду по этим улицам один».
Темы войны и теорий заговора в последующих треках почти лишены боевого задора; они звучат скорее как констатация неизбежного краха. Чем ближе движется альбом к своему финалу, тем более безжизненной и безнадежной становится его атмосфера.
Последний метафорический «гвоздь в гроб Megadeth» забивает завершающий трек «The Last Note», становясь своего рода эмоциональным эпицентром. Он, по сути, перечеркивает всё былое величие группы и прожитую жизнь, оставляя слушателя в состоянии опустошенности и с вопросом: «И для чего все это было, если "каждая сделка была подписана кровью и пламенем"».
Это не просто прощание, а признание поражения перед лицом времени. Мастейн использует в этой песне предельно мрачные образы:
«The roar I lived for, it starts to die» («Рев, ради которого я жил, начинает умирать») — Дэйв признает, что смысл его существования ускользает.
«I can’t outrun the spinning hands of time» («Мне не обогнать вращающиеся стрелки времени») — мотив бессилия перед старостью.
В финальном речевом отрывке («spoken-word finale») под акустическую гитару он выносит окончательный вердикт своему пути:
«So here's my last will. My final testament... I came. I ruled. Now, I disappear» («Вот моя последняя воля. Мое последнее завещание... Я пришел. Я правил. Теперь я исчезаю»).
После «The Last Note» кавер на песню Metallica «Ride the Lightning» слушается скорее как чужеродный элемент.
Альбом «Megadeth» оставляет тяжелое послевкусие. Это достойный с технической точки зрения финал, который, однако, вместо триумфального марша предлагает слушателю вместе с автором погрузиться в сумерки угасающей легенды.
Комментарии читателей Оставить комментарий