Челябинские власти без боя сдались фашистскому танку

Прошлой зимой жители эстонского поселка Миссо соорудили из снега макет немецкого танка «Тигр» в натуральную величину

Прошлой зимой жители эстонского поселка Миссо соорудили из снега макет немецкого танка «Тигр» в натуральную величину. Чтобы мощь и величие военной техники гитлеровцев оценило как можно больше эстонцев, танк-снеговик установили возле тракта. Вылепившие его члены местного исторического клуба заверили журналистов, что скульптура никакой смысловой нагрузки не несет. А то, что ее слепили аккурат к 23 февраля и в двух шагах от границы с Псковской областью – просто совпадение. Один из скульпторов поведал корреспонденту телевидения, что сейчас повсеместно наблюдается всплеск интереса ко всему, что связано с нацизмом. Вот парни и решили следовать духу моды. Главное – население поселка отнеслось к появлению танка «с пониманием».

В итоге грозный «Тигр» не устоял перед лучами весеннего солнца. Но… неожиданно «всплыл» год спустя. И где бы вы думали? В глубоком российском тылу, в Челябинске, на одной из центральных улиц! Только не снежный, а нарисованный в половину натуральной величины. В витрине магазина, торгующего масштабными и радиоуправляемыми моделями.

До Урала, как известно, настоящие немецкие танки не дошли. Зато из ворот Челябинского тракторного завода выкатывали прославленные «тридцатьчетверки», в танковых сражениях изрядно потрепавшие врага, а затем с боями ворвавшиеся в столицу Третьего рейха. Но не военная техника победителей рекламирует ассортимент челябинского магазина моделей, а танк побежденных. Что, тот самый «повсеместный всплеск интереса»?

Челябинское управление Федеральной антимонопольной службы РФ объявило на своем сайте о проводимом среди населения опросе: соответствует ли витринный «Тигр» Закону «О рекламе», в ч. 6 ст. 5 которого говорится о том, что не допускается «использование бранных слов, непристойных и оскорбительных образов, сравнений и выражений...»? По моему скромному разумению, для тех, чьими руками собиралась советская военная техника (не говоря уже о воевавших на ней), немецкий танк – хоть снежный, хоть акварельный, даже пластиковая его моделька – оскорбительный образ. Рвавшихся на богатейший ресурсами Урал нацистов остановили на дальних подступах ценой огромных потерь. И вот нынче идешь по челябинской улице – а на тебя смотрит дуло «Тигра»…

Ветеранов войны и тружеников тыла, увы, осталось совсем немного. Может быть, поэтому местные антимонопольщики решились на «демократичный» подход к решению вопроса? Запретишь эту очень своеобразную витрину – а вдруг владельцы магазина обратятся с иском в суд, утверждая, что, по их наблюдениям, прохожих картинка нисколько не оскорбляет?

Не берусь упрекать челябинских торговцев в непатриотичном поступке. Возможно, каждый из них искренне считает День Победы и своим личным праздником. Немецкий танк на витрине, скажут они, всего лишь подспорье бизнесу. Собственно, так мне ответил знакомый рекламист, к которому я обратился за консультацией. Он без обиняков заявил: танк «Тигр» – это бренд. Т. е. раскрученная марка, широко известная. И почти слово в слово повторил доводы эстонского местечкового «историка»: сейчас люди интересуются Второй мировой войной, в т. ч. тем, что было «на той стороне». «Посмотри, сколько книг и альбомов по теме продается в магазинах. Это же – не пропаганда нацизма!».

Я, правда, не видел, чтобы гитлеровца с обложки увеличили в полный рост и выставили на витрину для рекламы книги. Есть понятия уместности и неуместности. Есть законы и личные чувства. Но так ли очевидна грань между увлечением, хобби и пропагандой фашизма или нацизма? Казалось бы, пока пересыпанный нафталином мундир вермахта висит у тебя в гардеробе, ты – коллекционер. Надел его и вышел на улицу – пропагандист.

Но вернемся к немецкому танку с челябинской витрины. Мне кажется, что в Москве или в Санкт-Петербурге подобная реклама долго не провисела бы. Законно или незаконно, но ее заставили бы убрать как неуместную и бесспорно оскорбительную. Даже если оскорбленным будет один-единственный ветеран войны. Или просто прохожий. А в Волгограде она вряд ли появилась бы вообще… Почему же такое стало возможным в Челябинске? Только потому, что город формально не воевал?

В социалистической Югославии были (не знаю, как с этим там сейчас) памятные места, куда туристам из Западной Германии (и даже, говорили, из Восточной!) въезд на своих авто был запрещен. Стоял регулировщик и заворачивал машины, которые одной своей принадлежностью могли осквернить пропитанную кровью патриотов землю. Надо сказать, немцы к этому относились с пониманием: прекрасно осознавали, какого рода память о себе оставили их соотечественники.

С «брендовым» немецким танком, видимо, даже у челябинских властей единого мнения нет. Что и позволило ему тихо, без гусеничного лязга въехать на центральную улицу и занять витрину, проверяя своим зловещим видом каждого проходящего и входящего в магазин на толерантность. Только к чему?