Хроника погибающего полковника
С детства хотел стать офицером. Сначала грезил о шлемофоне летчика, потом – в бескозырке; окончил трехлетнюю юношескую морскую школу. Но подвело зрение, и военные училища оказались передо мной закрыты. Тогда, в советские времена, туда еще был о-го-го какой конкурс, и медицинские комиссии не «забирали», а отбирали. Впрочем, «слепота» не помешала мне все-таки попасть на Краснознаменный Северный флот в качестве срочника, после чего моя головокружительная военная карьера закончилась.
Даже мама одобряла мой ранний выбор, но со своей прагматично-материнской точки зрения: «И люди уважать будут, и зарабатывать хорошо сможешь, и квартиру получишь». Но вышло все по-другому, и я горько сетовал на судьбу, обломавшей крылья и сорвавшей якоря с моей детской мечты. Дурак, скажут мне, иди поставь Богу свечку за то, что так сложилось... вернее, не сложилось. Поставлю, но не за себя, а «за того парня».
Этот Новый год я встречал в ресторане на Тверской за хорошо накрытым столом, а мой земляк, полковник запаса Александр Глущенко, – голодным и в палатке в лесу под Саратовом. Голодным – не потому, что не в состоянии купить еду. А потому, что он, участник многих войн, стыдливо именуемых у нас «конфликтами» и «контртеррористическими операциями», теперь ведет собственное сражение, в котором намерен применить все средства, вплоть до последнего патрона. Ибо терять ему нечего.
Из обращения Александра Глущенко... не стану перечислять все хорошо известные фамилии, начиная с самой первой, – скажу просто: к государственной власти:
«Я прослужил во Внутренних войсках более 26 лет, воинское звание – полковник. С 1995 по 2007 гг. фактически непрерывно БОЛТАЛСЯ ОТ СКУКИ И БЕЗДЕЛИЯ в зонах КАКИХ-ТО вооруженных конфликтов и КАКИХ-ТО контртеррористических операций. Причем так случилось, что я был не интендантом (не хватало предприимчивости), не психологом (профессиональная ориентация подвела), а непосредственным организатором и руководителем боевых действий, специальных операций, разведывательно-поисковых и оперативно-розыскных мероприятий.
Последние 4 года своей военной службы занимался этим в должности первого заместителя военного коменданта Чеченской Республики. Еще я немного старомоден, т. к. часто руководствуюсь ныне забытыми понятиями о чести, справедливости и порядочности… По вашему мнению (т. е. по мнению власти. – Прим. КМ.RU), некоторых незначительных трудностей типа летающих пуль, снарядов и осколков (это как камешки из детской рогатки), общения с не совсем лояльными государству личностями (шахидами, моджахедами и другими профессиональными бандитами-головорезами, причем не в пивбаре, а в боях и засадах), мин-ловушек (прикольная штука типа новогодней петарды), сменяющих друг друга холода, жары и сырости (это типа как в баньке для удовольствия побывать), трупов (особенно впечатляют обуглившиеся, расчлененные, минно-взрывные с ногами и кишками на проводах, заборах и деревьях, а также трупы близких друзей), крови (иногда смешанной с грязью), грязи (иногда смешанной с кровью), вшей (завозимых интендантами), землянок (со вшами), палаток (завозимых интендантами со вшами), тушенки (исключительно диетическое блюдо) я преодолел недостаточно».
Для объяснения мотивации следующих поступков Глущенко я возьму на себя мерзость поговорить с ним от лица власти. Предупреждаю сразу: лицо это крайне несимпатичное, и произносит оно хоть и воображаемые (мною) слова, но основаны «высокие изречения» на сугубо конкретных фактах.
Итак, Лицо: «Полковник, все перечисленные тобою бытовые неудобства – еще не повод требовать от нас квартиру. То, что ты за 26 лет службы сменил 14 гарнизонов, – твои личные проблемы, связанные с каким-то неуемным фанатизмом. Нет, выражения «долг», «честь», «присяга» здесь не годятся. Эти понятия – только для праздничных мероприятий и официальных речей. В конце концов, тебе же предоставлялось служебное жилье – землянка, палатка, окоп, а вместо благодарности ты, дерзкий полковник, побежал в суд…»
Александр Глущенко: «Там хотя бы выяснилось, что министр внутренних дел уволил меня на основании рапорта, который я вообще НЕ писал…»
Лицо: «Ты просто забыл. Наверное, пьяный был. Или контузия какая-нибудь открылась... Голова сейчас не болит? Вот и радуйся. А суд у нас независимый... вернее, именно для НАС независимый. И от его решений мы никак не зависим. Президенту в блог тоже писать не советуем, все равно к нам попадет. Улавливаешь разницу, полковник? Не НАМ попадет, а К НАМ попадет? Что, Общественная палата? Ну, насмешил: ты ж не Ходорковский, и даже не Химкинский лес... В общем, нечего тут перед глазами исполнительным листом трясти. Хочешь получить квартиру – решай вопрос по существующим правилам. Что взамен предложить сможешь?»
Александр Глущенко: «Могу погоны принести полковничьи – свои, заслуженные, причем не на паркете и не на продскладе. Или кучу всяких боевых наград предложить... Зачем грязному бомжу побрякушки в моей палатке? Могу два красных диплома и одну золотую медаль – за военное училище, университет и академию. Могу черновики моих книг…»
Лицо: «Издеваешься, полковник? Ты хочешь свой угол? Обещаем, мы тебя туда загоним. Мы ж не какие-нибудь моджахеды... Мы – свои, и для тебя это гораздо хуже. Да как ты смеешь называть самого министра своим должником?! Мы еще разберемся с той бабой... как бишь ее? Фемидой, которая тебе такое решение выдала. Она ж слепая, вот и перепутала бумажки, не тому подмахнула».
Александр Глущенко: «Вынужден объявить голодовку протеста, несмотря на тяжкий недуг, в связи с которым я и уволен из войск. Проведу ее в моей палатке, при полной парадной форме и наградах. Прошу не расценивать мою голодовку как хулиганство или экстремизм, с которым всю жизнь боролся. Я воевал за государство и за Родину. Просто так случилось: ошибся в выборе государства. Теперь я – просто за Родину. Единственное НО: мне сложно голодать 65 лет (срок предоставления жилья ветеранам войны в России) – могу не дожить. Я же войну закончил не в 20 лет, а в 43 года. Поэтому, когда надоест голодать, займусь самосожжением на Красной площади…»
Лицо: «Мы знали, что ты болен, полковник, а теперь и сам признался. Что ж, чистосердечное признание смягчит твою участь. Мы тебя подлечим в отличной психиатрической больнице. А хочешь, и живи там хоть всю оставшуюся жизнь... Молчишь? Ну-ну…»
После таких разговоров наши офицеры уже не отступают – некуда. Ведь Москва – не позади, а где-то там, во мгле. 29 декабря, когда вся страна опустошала магазины, а по телевизору гутарили о новогодних рецептах фирменных блюд, и хозяйки мучительно раздумывали, что бы еще добавить к «мимозе» и оливье, Александр Глущенко заступил на свой последний пост. Пост еще и в том смысле, что о своем «празднике» российский полковник обязался рапортовать в Интернете.
К сожалению, обязательно найдутся умники, которые упрекнут офицера в «мелочности» и «эгоизме». Подумаешь, уволили из армии на основании поддельного рапорта, не отдают выигранную по суду квартиру!.. Лично мне им сказать нечего, пусть ответит Пруст: «Мы не особенно придирчивы и справедливы к тому, что нас не волнует». Совесть – понятие нерастяжимое: либо она есть, либо ее нет. Для тех же, кого волнует судьба погибающего российского полковника, привожу отрывки из его дневника.
6 января 2011 года: «Прошло 8 суток. Всем, кто сумел связаться со мной в Интернете и позвонить, большое спасибо. Состояние становится безразличным. Ничего не хочу и, в принципе, ничего не могу чувствовать. Дрова и аккумулятор есть. Все нормально. Сегодня наступает светлое Рождество. Всех с праздником. На всенощную меня отвезут друзья, хотя они против этого. Но я настаиваю…».
8 января 2011 года: «Мой маленький личный юбилей наступил. 10 дней без еды. Как любой нормальный мужик, ранее серьезно занимавшийся спортом, радуюсь рекорду. Ну какая разница: пробежать с рекордом стометровку, или преодолеть полосу препятствий, или 10 дней не есть? Да никакой. Так что будем дальше ставить личные рекорды и отмечать маленькие юбилеи. Пока никаких решений не меняю».
10 января 2011 года: «12 суток не ел – оказывается, ничего ужасного. Становится как-то спокойнее. Видимо, организм привык. Пропало чувство тревоги. Все как-то безразлично.
Встречался сегодня с начальником УВД города Саратова и начальником районного УВД. Разговор был крайне тактичный и спокойный. Даже в некоторой степени им благодарен за то, как правоохранители держат нейтралитет. Просто мужики спокойно объяснили: их беспокоит моя личная безопасность и одиночное нахождение в лесу. Спасибо им, если это от души.
А потом позвонила мама и сказала: к ней в квартиру ворвался хам с удостоверением уголовного розыска из Волжского ОВД Саратова и устроил допрос. Я попросил дать ему трубку, он минут пять отказывался со мной говорить, зная, на что нарвется. Когда он все-таки взял трубку, я ему сказал, что общался уже с начальником городского УВД и прошу его покинуть квартиру 80-летней учительницы. Он заявил, что ему поставлена задача ее допросить…»
12 января 2011 года: «Сегодня – ровно две недели голодовки. К вечеру забрезжила надежда. Мне позвонили и сообщили: приехала комиссия из Москвы – из Главного командования внутренних войск. Привезли меня туда часам к шести вечера. Передо мной – генерал Олейник из управления расквартирования, подполковник и полковник, еще пригласили полковника милиции из местного ГУВД. Объяснили, что приехали разбираться по фактам.
Я был поражен (хотя лишний раз убедился в сущности московских асфальтно-паркетных служак) наглостью, снисходительно-раздраженным тоном, упреками в моей нескромности (это из-за голодовки и обращения к президенту) и открытым заявлением: «Причем тут решение суда? У нас из имеющих на руках судебное решение очередь стоит». РАЗГОВОР ШЕЛ В ТАКОМ ТОНЕ, ЧТО НЕ В ОТНОШЕНИИ МЕНЯ НАРУШЕН ЗАКОН И ИМЕЕТСЯ ПО ЭТОМУ ВОПРОСУ СУДЕБНОЕ РЕШЕНИЕ, А ЧТО Я ПЕРЕД НИМИ ДОЛЖЕН ОПРАВДЫВАТЬСЯ И ВНОВЬ ДОКАЗЫВАТЬ ТО, ЧТО ДОКАЗАНО В СУДЕ И ЗАПИСАНО В СУДЕБНОМ РЕШЕНИИ. Естественно, о сроках исполнения судебного решения речь не шла. Есть не начинаю. Страшно болит голова».
13 января 2011 года: «Из голодовки выхожу. Реакции нет. Ждать в тихом затухании не буду. Боюсь, что признают дураком на почве голода. План: восстановиться за неделю-две и, не качаясь от ветра и не заикаясь от слабости, перейти к третьему этапу выполнения задачи. Подчеркиваю, приостановление голодовки – это перерыв перед третьим жестким и радикальным этапом. Потому что так дальше нельзя…
Глущенко Александр Анатольевич, ранее первый заместитель военного коменданта Чеченской Республики, ныне полковник запаса, председатель президиума Саратовской региональной организации Союза ветеранов контртеррористических операций России и БОМЖ».
Вместо эпилога.
Президент России Дмитрий Медведев: «В бюджетном послании выполнение обязательств по обеспечению постоянным и служебным жильем военнослужащих определено как приоритетное направление государственных расходов. В 2009 году на эти цели выделено 115 млрд руб., а в 2010 году предусмотрена еще большая сумма – свыше 131 млрд руб.».
Премьер-министр России Владимир Путин: «Российские военнослужащие, а также граждане, уволенные с военной службы, будут полностью обеспечены жильем к 2011 году. Министерство обороны планирует до конца 2010 года приобрести или построить 52 000 квартир для этой цели»
Министр обороны России Анатолий Сердюков: «Военные пенсионеры обездоленными не окажутся… Пересматривая бюджет, часть высвобождаемых средств направим на стройку и покупку квартир».
Фельдмаршал Александр Суворов, «Наука побеждать»: «Кто не бережет людей – арест».
Комментарии читателей Оставить комментарий
Прекрасно себя чувствует и пьет пиво на канале Гимельфарба в ютубе— New Rush World .
.....сегодня 29 октября 2018г что с полковником Глущкнко и где он сейчас........кто нибудь знает.....
По-моему, он слегка смухлевал. Но с другой стороны все эти бюрократические препоны очень трудно обойти и в конце концов получить положенное жильё. Выясняется, что он когда-то участвовал в приватизации. Ну и, например, имеет квадратов 15 жилья. И всё. От армии ничего не получит.
Хотелось бы узнать, получил жилье полковник или нет????
Обсуждаемое видео помещено в 2010 году.... Но в этом-то году что россияне сделали плохого Украине? Вы своей информационной войной окончательно разрываете наши родственные узы.... Мы всегда были родственниками ! Одна религия! Смешанные браки! Один язык! Вместе воевали.... В одних ВУЗах учились... В чём наш народ виноват...не пойму.... Что за агрессия такая? Ругайте руководство стран, но не людей...