Минобороны призывает экстремистов

Замминистра обороны назвал главную причину дедовщины в российской армии

На совместном заседании коллегий сразу нескольких ведомств – Минобороны, Генпрокуратуры, Минобрнауки и Минспорттуризма – была торжественно выявлена одна из основных причин дедовщины в российской армии. Заместитель министра обороны Николай Панков поведал, что считает причиной неуставных отношений тот факт, что определенный процент призывников – экстремисты.

По утверждению замминистра, призывники до службы в армии получают «навыки общения» в «неформальных молодежных группировках» экстремистского характера. Николай Панков привел в своем выступлении и некоторую статистику. Так, по его данным (не подтвержденным какими-либо аналогичными исследованиями МВД и ФСБ), в России насчитывается около 150 экстремистских группировок. Расположены они в основном в крупных городах.

В связи с этим нельзя не вспомнить высказывание бывшего министра Сергея Иванова, который после скандала с рядовым Сычевым сообщил, что одна из причин дедовщины – в том, что матери плохо воспитывают призывников. Он признал, что состояние армии зависит от состояния общества, в котором растет преступность, а источники неуставных отношений зарождаются чуть ли не с детского сада. Тем самым он попытался разделить ответственность за армию с обществом. Главной же причиной дедовщины Иванов назвал «моральную патологию общества»: демонстрацию насилия в СМИ, кризис нравственных установок, правовой нигилизм.

Что ж, приходится констатировать, что и бывший министр, и нынешний замминистра обороны не находят в себе сил признать, что дедовщина – системная проблема армии и требует системного решения. Более того, г-н Панков своими высказываниями готовит почву для будущих оправданий на тему того, почему же в ходе реформы армии ситуация с неуставными отношениями не улучшается. Записать призывников в экстремисты по сути означает признать факт, что в российской армии служат люди если не с уголовным прошлым, то, во всяком случае, идеологически и психологически не соответствующие требованиям системы. Из чего можно сделать вывод, что таких людей нужно либо вообще не призывать, либо перевоспитывать в ходе службы. Замминистра же явно намекает на третий вариант (не зря на совещании присутствовал генпрокурор): нужно бороться с «неформальными молодежными группировками».

Между тем среди отечественных историков и социологов давно сложилась единая точка зрения относительно социальных причин неуставных отношений в армии. Большинство специалистов связывают ее с военной реформой, проведенной Никитой Хрущевым. Тогда, исходя из доктрины «несимметричного ответа» (предполагалось противопоставить ракетную мощь СССР сухопутным силам США), было проведено крупномасштабное сокращение численности вооруженных сил, в ходе которого был полностью упразднен институт сержантов, которые как раз и занимались воспитательной работой. В результате из структуры руководства армией выпали несколько низших звеньев, образовалась управленческая пропасть между рядовыми и офицерами. Авторитет последних, кстати, был серьезно подорван урезанием льгот и массовыми увольнениями в запас... А потом, по причине очередного демографического спада, в армию стали призывать людей с уголовным прошлым, которые в отсутствии строгого контроля начали устанавливать свои порядки.

Таким образом, принимая данную версию о природе дедовщины за верную, нельзя не заметить, что проблема кроется в системе управления, а вовсе не в морально-психологическом облике призывников. Для искоренения дедовщины необходимо предпринять ряд мер, направленных на организационно-штатное реформирование вооруженных сил, чтобы добиться четкого распределения зон профессиональной ответственности внутри воинских частей и подразделений. И начинать надо с укрепления первичного командного звена: ефрейторов, сержантов, прапорщиков, старшин. Наделять младших командиров полновесными уставными правами и властными полномочиями.

Что же происходит сейчас? Да, реформа Сердюкова вроде как предполагает восстановление сержантского корпуса, но одновременно будет сокращено число прапорщиков и старших офицеров. Т. е. устраняется другая часть управленческой цепи – новая административно-командная пропасть будет пролегать между рядовыми и высшим командным составом.

То упорство, с которым госчиновники, отвечающие за военные силы России, игнорируют реальное положение дел и увлекаются экономией и «оптимизацией», не только создает уверенность в бесперспективности борьбы с дедовщиной в рамках их методологии, но и позволяет предположить, что ситуация в этой сфере будет только ухудшаться. Ну представьте себе, что будет твориться, если в армии начнут выяснять, является ли тот или иной военнослужащий «экстремистом» или нет…

Впрочем, нашим военным еще осталось кого обвинять в собственных промахах: к виновным уже причислены общество, правоохранительные органы, телевидение и СМИ. Можно продолжить логический ряд и обвинить эстрадных исполнителей, религиозные организации… или, к примеру, Союз композиторов – за отсутствие патриотических маршей, вдохновляющих на несение воинской службы.