Предчувствие конфискации развязывает языки

Прежде было проще: вывез деньги из России – и спи спокойно. Но год от года становится все тревожнее

Пока ответственные чиновники рассказывают о планах организации в Москве международного финансового центра, проведения здесь IPO мирового уровня и т. д., реальный российский бизнес часто больше озабочен не тем, где взять деньги, а тем, как умудриться сохранить нажитое, застраховаться от гипотетически возможной конфискации.

Живое обсуждение в деловой среде вызвал процитированный недавно «Ведомостями» предварительный проспект компании «Русагро» перед IPO в Лондоне. Там сказано, что «ведение бизнеса в России часто требует как формально легализованной, так и неформальной поддержки со стороны федеральных и местных властей и служб». В переводе на русский язык это значит, что компания рекламирует такое свое главное преимущество, как наличие политических связей у ее главного владельца – сенатора Вадима Мошковича.

Русагро не первой отличилась в обличении российских хозяйственных нравов. Лет пять назад «Газпром» перед размещением евробондов нехорошо отозвался в своем меморандуме о российских судах, чем сильно обидел Верховный суд. Еще, помнится, в подобном меморандуме «РЖД» были намеки на элементы коррумпированности госорганов. Правда, ни «Газпром», ни «РЖД» не набрались смелости сказать прямо: наши боссы дружат с кем надо, а потому смело доверяйте нам ваши деньги, и все будет «чики-пуки».

Так что Мошкович стал, пожалуй, первопроходцем в откровенной попытке продажи за свободно конвертированную валюту своего политического реноме.

Вопрос в том, что он намерен выручить за этот товар.

Вряд ли расчет на то, чтобы таким образом привлечь солидных западных инвесторов. Во-первых, многим из них трудно понять объяснения типа: ну да, у нас в доме водятся клопы и тараканы, но гостю предложим кровать под балдахином, а у хозяина – твердая поступь, и он ловко давит надоедливых насекомых, не позволяя им кусать друзей. Может случиться, что в ответ неискушенные в российских делах инвесторы начнут предлагать воспользоваться инсектицидами, искренне не понимая, отчего это никак нельзя в России… А искушенные вспомнят примеры, когда вчерашний человек-обелиск вдруг оказывается беженцем, и потребуют (и получат) приз за риск в виде дисконта к цене размещения.

Конечно, чтобы привлечь инвесторов, требуется предельная откровенность. В 2002 году такую откровенность продемонстрировала компания «Вимм-Биль-Дан» перед выходом на Нью-Йоркскую фондовую биржу. Тогда в проспекте эмиссии было честно указано, что крупнейший акционер компании Гавриил Юшваев 9 лет отсидел за разбой. Но в предварительном проспекте Русагро не рассказывается, как В.Мошкович поставлял в страну сахар в виде сиропа, торговал водкой «Белый орел», не описывается вообще путь человека в миллионщики и сенаторы. Там просто оправдывается особыми российскими условиями специфическая манера ведения бизнеса.

Не простофили сидят в Русагро, чтобы не знать, как, чем и за сколько можно привлечь капиталы в свое дело. Они давно уже подсчитали ожидаемый доход от размещения. Деньги будут, но вопрос в том, как бы их застраховать от неприятностей с конфискациями, угроза которых усиливается. Прежде было проще: вывез деньги из России – и спи спокойно. Но год от года становится все тревожнее.

В последние годы многие российские компании стали предпочитать Нью-Йорку Лондон в качестве биржевой площадки для размещения своих бумаг как раз потому, что британские антикоррупционные требования были помягче американских. Но в Соединенном Королевстве вскоре вступает в силу Bribery Act, и по этому документу местные правоохранители смогут привлекать к ответственности (в т. ч. за коррупцию) любые компании, которые котируются на Лондонской бирже. Это противно.

Вот почему в проспекте Русагро можно прочесть про отличие коррупции от социальной ответственности бизнеса. Гипотетически потом, при случае, можно будет сказать: мы же все написали в проспекте, и если вы купили акции, то, значит, поверили в нашу трактовку права и морали…

В ближайшее время еще не одна российская компания намерена размещаться в Лондоне, так что можно ожидать новых откровений. Опасения возможной конфискации какими-нибудь злобными англосаксами нажитого непосильным трудом заставляют некоторых капитанов российского бизнеса переходить от стыдливой критики отечественной судебной системы и полунамеков на коррупцию во власти к откровенному публичному самобичеванию.