В Афган вернулись восьмидесятые

Миссия НАТО провалилась и стала похожа на войну Советов, окончившуюся катастрофой

Факт дежавю налицо, причем в неслыханных масштабах и сопряженный с неслыханным кровопролитием. Командующий войсками США в Афганистане генерал Стэнли Маккристал уже готов обратиться к президенту со следующим советом: «Афганский народ переживает кризис доверия, так как война против талибов никак не улучшила жизнь людей», - об этом стало известно благодаря утечке информации. Замените слово «талибов» на слово «моджахедов», и вы получите точь-в-точь тот же вывод, к которому пришли русские четверть века назад.

Подобно блоку НАТО, Кремль осознал, что армия едва контролирует ситуацию за пределами больших городов. Этим, заметим, аналогии отнюдь не исчерпываются. Русские называли своих врагов-афганцев «духами» - то есть вездесущими невидимками, которые не показываются на глаза и после смерти. Здесь предлагается вспомнить недавний фоторепортаж Шона Смита о сражении в Гельманде, после которого британские войска не нашли ни одного убитого талиба.

Советские власти никогда не разрешали западным журналистам присутствовать, но ветеранов афганской войны вполне можно найти в их мрачных квартирах в Москве. В отличие от англичан и американцев они пошли в армию по призыву, так что, вероятно, сердились еще больше. Но много ли из ветеранов-британцев сказали бы то, что сказал Игорь, общаясь однажды вечером в 1989 году с друзьями в моем присутствии?

«Помните ту женщину, у которой погиб сын? Она повторяла: «Он выполнил свой долг, он выполнил свой долг до конца». Это самое страшное. Какой долг? Наверное, она только этим и спасается, этим своим понятием о долге. Она до сих пор не поняла, что это была идиотская ошибка. Я еще мягко выражаюсь. Если бы она по-настоящему подумала о том, что там было в Афгане, она б, наверно, не выдержала».

Каждый раз, когда я пересматриваю кадры, где британские солдаты едут на бронетранспортерах по пустым улицам вдоль пустых базаров, я вспоминаю Юрия, вспоминаю, как он рассказывал о том, как в первый раз осознал бесплодность войны, как впервые задумался, насколько мало общего у него и его товарищей с афганцами - людьми, которым они теоретически должны были помогать.

«В основном мы общались с детишками в попутных деревнях. Они все время делали какой-то бизнес, менялись, торговали. Иногда наркотой занимались. Все за копейки. Чувствовалось, что они хотят взять нас на крючок. А со взрослыми афганцами, кроме полиции, мы вообще не пересекались».

Только после возвращения в Москву Юрий нашел возможность поразмыслить о произошедшем в тишине и покое. «Первое ощущение там - что тебе все начинает надоедать. Надоедает стрельба. Но ты об этом не думаешь. Не хочешь. Не сразу, очень не сразу, уже после войны ты начинаешь думать, соображать, вспоминать, что произошло. Разрушенные деревни, лица людей. Не все ветераны Афгана это понимают. Многие из них, значительная их часть, считают, что то, что они делали, было правильным и необходимым».

Советская война велась не так, как нынешняя. Враг тогда применял примитивные мины, а сейчас - более сложные, с дистанционным управлением. Блокпосты русских легко было захватить ночью - у них не было приборов ночного видения. Войска тогда перемещались длинными колоннами с танками во главе и легко попадали в засаду. Но главная особенность асимметричной войны - противостояние высокотехнологичных машин и ловких партизан - сохранилась. Единственная разница в том, что НАТО запускает ракеты не с вертолетов, а с беспилотников. Но попадают ракеты все равно в мирных людей.

Не так много различий и между хвалеными натовскими принципами «культурной адаптации» и советскими практиками. «Нам давали бумажки, в которых говорилось, чего делать не надо, и маленькие словарики, - рассказывает Игорь. - И все. Не надо панибратствовать, не надо смотреть на женщин, не надо заходить на кладбища и в мечети».

Русские презирали своих местных союзников - солдат армии Афганистана - точно так же, как и британцы. «В основном они трусы. Духи стреляют - солдаты разбегаются», - рассказывает Игорь, вспоминая, как он однажды спросил солдата-афганца, что тот будет делать, когда кончится срок службы. «А он мне и говорит: «Пойду к духам, там платят больше».

Стратегические задачи у НАТО те же, что были у Советов - установить в стране светский режим, готовый к модернизации, и свергнуть тиранов-фундаменталистов. Преимущество Советов было в том, что они действовали в тот период, когда было модно помогать строить молодые государства. Кремлю не надо было обосновывать войну необходимостью обуздать терроризм в Кабуле прежде, чем террористы доберутся до Москвы.

Пока что основная разница в том, что советские лидеры несколько лет несли потери (о которых не сожалели), а потом осознали, что эту войну выиграть невозможно. Михаил Горбачев попытался вести переговоры с врагом о создании коалиционного правительства (попахивает аналогиями с нынешними дискуссиями на тему «общаться ли с талибами?»), но когда враги и их западные сторонники отказались, он все равно решил выводить войска. Хватит ли Обаме ума поступить так же?

В январе 1989 года, спустя полтора месяца после окончательного вывода советских войск, я написал в этой газете так: «Советское вторжение было возмутительным, и большинство народов мира справедливо осудило его. Но отступление их нельзя назвать никак иначе, чем благородным. К столь радикальному повороту их привели несколько факторов: политические просчеты афганских союзников (в 2009 году я бы написал «коррумпированного правительства Карзая»), осознание того, что появление советских войск превратило гражданскую войну в священную, а также того, что моджахедов победить нельзя. То, что русские люди поняли уже давно, Москва поняла только после того, как поменялся правящий режим».

Юрий выразился более откровенно: «Это была не советско-афганская война. Это гражданская война. Такую мощную страну, как наша, нельзя разгромить. Если бы мы отправили туда больше солдат, была бы настоящая оккупация или геноцид. И мы решили, что лучше уйти».

'''Джонатан Стил''', ''The Guardian'', Великобритания