Фофанов К.М.

Константин Михайлович Фофанов (1862-1911)

Константин Михайлович Фофанов родился в небогатой купеческой семье, систематического образования не получил. Писал стихи с детства. Печатался с 1881 г. в самых разных журналах и газетах, более всего в "Новом времени"; Л. С. Суворин издал несколько сборников его стихотворений, очень неравноценных. Жизнь Фофанова была омрачена постоянной бедностью и тяжелым недугом. Умер он в глубокой нищете, почти не принятый новой читательской аудиторией.

В сознании современников Фофанов обрел мифологизированный облик Поэта, служителя Красоты, способного в минуты вдохновенья подняться над обыденностью и собственным несовершенством (алкоголизм, психическое заболевание). В этом запоздалом романтизме есть и болезненная взвинченность, и простодушие, которого будет лишена поэзия следующих поколений, и зов уйти в "сны" и "грезы" от беспросветно-унылой прозы реального. "Сны" в его поэзии (вещие, волшебные, пленительные, святые и пр.) "кажутся... каким-то особым знаком, утверждающим принадлежность стихов Фофанову",- писал один из тогдашних критиков.

Поэтическая условность причудливо соединяется у Фофанова с неожиданной точностью конкретной детали, особенно в пейзажных зарисовках. Он любит фиксировать запахи земли: "Пахнет укропом и пахнет крапивой..." "Пахнет свежею травою и увядшею листвой..." Эти прозаизмы были тогда непривычны. Но именно на пересечении романтически неопределенного "взлета" и крепкой связи с земной "предметностью" возникали лучшие образы Фофанова; по собственному его точному определению, "Еще к земле прикован чуткий слух,/Но к небесам уже подьяты крылья".

Природа у Фофанова чаще всего городская или окраинная: парки, сады, бульвары, аллеи, пруды, решетки, каменные стены и т.д. Тоскливая будничность современного города постепенно обретает фантастические очертания, предстает как "чудовище" - воплощение городского кошмара и шире - обреченности существования. А в пейзаже петербургского пригорода проступает космически-катастрофический облик "поруганной" земли; здесь Фофанов перекликался с символистами. Они высоко чтили его, но порой несколько выпрямляли, "подтягивая" к своему мироощущению.

Так, Мережковский полагал, что для Фофанова жизненные явления, хранящие "божественную тайну мира", "в высшей степени прозрачны". Брюсов же ценил в нем дух диссонанса (столь характерный для поэтов рубежа веков), хотя, быть может, и преувеличивал его остроту, когда писал: "Через всю поэзию Фофанова проходит... борьба двух начал: романтизма, зовущего поэта укрыться в "гротах фантазий", и человека наших дней, смутно сознающего все величие, всю силу, все грозное очарование современного мира".

* * *

Пел соловей, цветы благоухали.

Зеленый май, смеясь, шумел кругом.

На небесах, как на остывшей стали

Алеет кровь,- алел закат огнем.

Он был один, он - юноша влюбленный,

Вступивший в жизнь, как в роковую дверь,

И он летел мечтою окрыленной

К ней, только к ней,- и раньше и теперь.

И мир пред ним таинственным владыкой

Лежал у ног, сиял со всех сторон,

Насыщенный весь полночью безликой

И сладкою весною напоен.

Он ждал ее, в своей разлуке скорбной,

Весь счастие, весь трепет и мечта...

А эта ночь, как сфинкс женоподобный,

Темнила взор и жгла его уста.

Май 1897

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://russia.rin.ru/

Дата добавления: 27.08.2005