Анафония
Анафония (от греч. ana – пере- и phone - звук) – это один из самых древних в европейской литературе и едва ли не самый сложный прием фонетической инструментовки текста, применяемый прежде всего в поэтических произведениях. Часто этот прием неточно именуют “анаграммой”. Традиционно анаграмма (см.) представляет собой перестановку букв слова, в результате которой образуется другое слово. По-иному проявляет себя анафония. Сущность ее как художественного явления - в многократном повторении в тексте или его части разрозненных звуков (чаще всего – только согласных), которые в совокупности образуют какое-либо слово, определяющее смысл или тему данного произведения (или фрагмента).
Как правило, такое слово присутствует в тексте и своим присутствием влияет на его смысловую композицию. Если отдельный лексический элемент оказывается для автора важнее всех прочих, а при этом его семантическое поле распространяется на значительную часть текста, то и фонетическая форма такого слова начинает определять мелодику всего текста. Следовательно, значение отдельного лексического элемента, когда это необходимо писателю, способно подчинять себе выразительные, в том числе и фонетические, средства всего окружающего текстового пространства.
В этом случае слово, звуки которого подверглись анафоническому дублированию, становится одним из ключей к смыслу произведения, а система причудливых звуковых повторов приобретает сигнальную функцию: даже если слово-ключ не помещено автором в текст, а лишь подразумевается, анафония на него точно укажет.
Анафония отлична от других типов звуковых повторов. Она представляет собой комплекс аллитераций с ассонансами или без них. В последнем случае повторяющиеся согласные звуки складываются в неогласованное слово. Например, если какой-либо автор задумает с помощью анафонии зашифровать в своем произведении фамилию “Чехов”, при подборе слов он будет учитывать, присутствуют ли в этих словах согласные [ч], [х], [в] (в любом порядке). И этого будет достаточно для подсказки читателю имени-ключа. А если автором будет учтено и наличие в используемых словах ударных гласных [е] и [о], подсказка станет более ощутимой.
Рассмотрим образец анафонической (и отчасти анаграмматической) техники – начальное четверостишие из стихотворения И.Ф. Анненского “Невозможно” (здесь и далее в примерах ключевое слово выделено курсивом, а “спровоцированные” им звуковые повторы – полужирным шрифтом):
Есть слова - их дыханье, что цвет,
Так же нежно и бело-тревожно,
Но меж них ни печальнее нет,
Ни нежнее тебя, невозможно. <…>
При обнаружении анафонии в тексте далеко не всегда возможно определить, явилась ли она результатом осознанных авторских действий, или сочинитель, обладающий тонким музыкальным слухом, непреднамеренно достиг благозвучия в своих строках. Но в посвященном указанному слову стихотворении поэт, о чем можно судить с уверенностью, обратился к анафонии как к специальному средству. В данном случае сам автор выделил слово-ключ курсивом, а кроме того, озаглавил им свой текст. И хотя Анненский не только насытил заданными звуками произносимый текст (анафония), но еще и заданными буквами - текст печатный (анаграмма), все-таки писал он именно о звучащем слове: в приведенных строках речь идет о дыханье слова, а в следующем фрагменте – о дуновеньях тех звуков, что его составляют.
Но лишь в белом венце хризантем,
Перед первой угрозой забвенья,
Этих ве, этих зэ, этих эм
Различить я сумел дуновенья. <…>.
Анафонию провоцирует слово-ключ в его начальной форме (глагол в инфинитиве, существительное в именительном падеже), но непосредственно в тексте это слово может присутствовать в любой из свойственных ему форм. Например, автор зашифровывает отглагольное имя существительное, а в качестве ключа использует в тексте глагол. Так, А.С.Пушкин в романе “Евгений Онегин” для описания дуэльного поединка Евгения с Ленским применил ряд аллитераций, которые при суммарном воздействии подсказывают читателю слово “выстрел” (в неогласованном виде: В-СТ-Р-Л). Между тем слова с анафоническим узором замыкает глагол “выстрелил”:
Свой пистолет тогда Евгений,
Не преставая наступать,
Стал первый тихо подымать.
Вот пять шагов еще ступили,
И Ленский, жмуря левый глаз,
Стал также целить – но как раз
Онегин выстрелил …
(гл. 6, стр. ХХХ)
Чаще других ключевыми словами оказываются имена собственные. На рубеже XIX-XX вв. швейцарский филолог Ф. де Соссюр при изучении древнегерманских текстов, написанных аллитерационным стихом, обратил внимание на случаи анафонии (которые, заметим, причислил к разряду анаграмм). В раннесредневековых эпических поэмах Западной Европы звуковой облик имен героев часто определял фонику больших частей текста. Но подобное происходило и в средневековой русской литературе.
Исследовательница Т.М.Николаева выявила звуковую шифровку нескольких имен русских князей в “Слове о полку Игореве”. Например: “В отрывке, относящемся к князю юноше Ростиславу, до введения его имени в текст, повторяются звуки У, Р, С, Т, по мере движения к его имени все больше “складывающиеся” в именование князя:
СТР-ежаше его гоголемъ на воде чайцами на СТР-уях
че-Р-нядьми на ве-ТР-ях на Т-ако ли Р-ече Р-ека СТУ-гна
х-У-д-У СТРУ-ю имея пож-Р-ъши ч-У-жи РУ-чьи и СТРУ-гы
к УСТУ УНОШУ князю РОСТИСЛАВУ…
(считаем, что У здесь относится к УНОШУ)” (см.: Николаева Т.М. “Слово о полку Игореве”. Поэтика и лингвистика текста. М.,1997. С.116).
Ключевое имя обычно обнаруживается в сильных текстовых позициях – в начале или в конце целого произведения, а также главы, строфы (если произведение стихотворное), фрагмента. Вот как имя Петра, появляющееся в одной из частей поэмы Пушкина “Полтава”, определяет фонетическую ткань следующих строк:
Выходит Петр. Его глаза
Сияют. Лик его ужасен.
Движенья быстры. Он прекрасен.
Он весь, как божия гроза.
Идет. К нему коня подводят.
Ретив и смирен верный конь.
Почуя роковой огонь,
Дрожит. Глазами косо водит
И мчится в прахе боевом,
Гордясь могучим седоком.
Обратим внимание на то, что Пушкин тщательным подбором слов пытается связать словесный образ действий Петра с его именем. Например, энергичное и жесткое сочетание согласных -ТР- в имени “Петр” многократно воспроизводится с помощью аналогичных сочетаний: быс-ТР-ы, ПР-е-КР-асен, ГР-оза, ДР-ожит, в ПР-ахе (“в прахе” означает “сквозь дым от пороха”).
Имя шведского императора так же превращается в регулярный звуковой фон в отведенных его описанию фрагментах поэмы. (В первом примере анафония намекает на неогласованное имя К-Р-Л, во втором – на огласованное К-А-Р-Л, так как появляется ассонанс.)
1)…Отважный Карл скользил над бездной.
Он шел на древнюю Москву,
Взметая русские дружины,
Как вихорь гонит прах долины
И клонит пыльную траву.
2) Казалось, Карла приводил
Желанный бой в недоуменье...
Вдруг слабым манием руки
На русских двинул он полки.
Здесь гармоничное, единое действие лексических и фонетических приемов вызывает к жизни яркие образы и картины. Следует заметить, что стихи Пушкина подобной фонетической стройностью отличаются от стихотворных текстов его современников.
Уже в европейской поэзии XIX в. произведения с анафоническими структурами чрезвычайно редки. Между тем, в древности и анафония, и анаграмма, по-видимому, имели магическую функцию. Сложные художественные приемы требовали расшифровки, а потому предназначались только лицам, посвященным в тайны словесной магии. В процессе постепенной демократизации литературы, а главное – в результате демократизации самой писательской среды, анафония превратилась в предмет поэтического антиквариата.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.philol.msu.ru/
Дата добавления: 30.06.2005
