«МИР», МКС, РОСС – а где перспективы в космосе?

Максим Калашников: «За 8 лет, с 2014 до 2022 года, они не могли сделать станцию? Или хотя бы начать ее создавать? А чем они занимались? Теперь получится, что в 2024 году Россия выходит из МКС, и чем будем заниматься в космосе?»

Новый глава "Роскосмоса" Юрий Борисов заявил на встрече с президентом, что Россия выйдет из проекта МКС после 2024 года. Причины как таковые не названы, однако еще раньше прошлый глава ведомства Дмитрий Рогозин заявлял, что было принято решение о сворачивании работ на международной станции. Теперь на замену МКС будут строить Российскую орбитальную служебную станцию (РОСС), но, как оказалось, приступят к ее производству не раньше 2028 года.

Очевидно, что основная причина выхода из МКС – работа с недружественными странами, в первую очередь с США, но если в "Роскосмосе" надеялись уколоть этим американцев, то, судя по всему, не получилось: представитель Госдепа Нед Прайс заявил, что США лишь "сожалеют" о таком решении, а Илон Маск, вероятно, чувствуя открывающиеся просторы для маневров, пожелал "счастливого пути".

Выход из проекта МКС напрашивался давно, но в итоге не видно перспектив России в космосе, считает писатель-футуролог Максим Калашников. 

– На ваш взгляд, выход РФ из МКС – закономерный и своевременный итог развития проекта и международных отношений?

– Выход из МКС напрашивался давно. Но я сразу вспоминаю 2001 год – зачем надо было топить станцию "МИР"? Ее можно было поднять на более высокую орбиту, причем тогда уже вовсю пошли "нефтяные" деньги. Можно было несколькими запусками "Протонов" станцию поднять и сохранить свою орбитальную станцию. "МИР" ведь не был достроен, можно было еще стыковать модули.

Но решили отказаться в пользу непонятного проекта МКС. То есть вписаться в западную цивилизацию. Допустим, вписались, из этого толку не вышло. Потом начинается противостояние с Западом, 2014 год, уже тогда было ясно, что с МКС придется уходить, а без своей орбитальной станции на орбите, в общем, делать нечего. Мы же не будем возвращаться к практике полетов кораблей "Союз" конца 1960-х начала 1970 годов, когда еще не было орбитальной станции?

– Получается, основной причиной стала все-таки работа с недружественными странами в одном проекте?

– Да, но ведь сам проект МКС был глобалистским, идеалистичным. One world! Мир, дружба, жвачка! Фактически это то самое развитие горбачевского "нового мышления" и ельцинского вписывания на "столбовую дорогу цивилизации". То есть сам по себе проект уже изначально был таким, где мы были на подчиненных ролях. Согласие на него вообще было ошибкой, поэтому я и начал со станции "МИР".

– Теперь на замену придет новая станция РОСС, но создавать ее начнут только в 2028 году – что делать до этого?

– Тут нужно задать вопрос по-другому: за 8 лет, с 2014 до 2022 года, они не могли сделать станцию? Или хотя бы начать ее создавать? Советский "Салют-1" был создан за несколько лет. Он был примерно с троллейбус величиной, в 1971 году был выведен на орбиту. А чем они занимались? Теперь получится, что в 2024 году Россия выходит из МКС, и чем будем заниматься в космосе? О пилотируемой программе можно будет забыть до строительства станции. И почему не в 2028 году вышли из МКС, когда новая станция хотя бы начнет строиться? Уходя, уходите-то вовремя. Отдельная большая тема – а какой будет программа экспериментов на российской орбитальной станции?

– Многие приписывают основную вину в том, что Россия начинает терять статус космической державы, Дмитрию Рогозину. А Юрий Борисов, на ваш взгляд, сможет исправить ситуацию?

– Он очень образованный человек, болеет за высокотехнологичное развитие, особенно за электронику, поскольку он заканчивал училище радиоэлектроники ПВО, он в 1985 году, будучи 29-летним офицером, закончил факультет вычислительной математики и кибернетики МГУ. Это умнейший человек, но он не космонавт, он никогда не был конструктором космических систем. Борисова нужно делать главой какой-нибудь чрезвычайной структуры, как наркомат танковой промышленности в годы войны. Вот это его – временно министерство для подъема отрасли. А получилось, что поменяли шило на мыло – журналиста на ПВО-шника. Он умный человек, но в космосе надо назначать конструктора, как Севастьянов, который имеет опыт создания космических систем уже в 90-е годы.

– Кто от кого в проекте МКС сейчас больше зависит?

– Честно говоря, по технологиям доставки США уже от нас отвязываются, у них появились свои корабли. "Союз" – очень хороший корабль, но и у них уже появились новые корабли и грузовые, и пилотируемые. И тут мы снова возвращаемся к теме МКС – если этот проект вам не нравится, если это действительно уже минувшая эпоха, то где перспективные направления в космонавтике?

Вот Ионин, член-корреспондент Академии космонавтики, хорошо сказал – что у нас нужно развивать то, чего нет на Западе. Это ядерные силовые установки для дальних миссий, это проблемы длительного пребывания в космосе вне прикрытия магнитного поля Земли в условиях защиты от радиации. Вот эти задачи перспективные. А у нас ядерный буксир "Нуклон" отложен, оказывается, денег нет. То есть действительно перспективное направление ядерного буксира, о котором заявляли 2020 году, отложен на неопределенное время. Другое направление – доступная космонавтика с аэродромным стартом, тоже не развивается.

– То есть Россия в космонавтике топчется на месте?

– Да, это топтание на месте. Даже топтание на месте, когда просто время сносит назад, потому что не видно перспективных планов развития российской космонавтики. Происходит только какое-то ситуативное реагирование. А где планы на будущее, где перспектива?