«О возможности ревизии нынешнего курса речи явно не идет»

Ознакомление с персональным составом нового кабинета министров позволяет сделать несколько политических выводов

Уступки, которые сделала власть, носят скорее символический характер

Первый из них заключается в том, что власть пошла на определенные уступки общественному мнению, отправив в отставку целый ряд непопулярных фигур. Впрочем, данные уступки носят скорее символический характер. Содержательные претензии общественности к политике уволенных глав ведомств, по всей видимости, так и не были приняты во внимание, о чем свидетельствует тот факт, что многие отставники уже получили назначение в президентскую администрацию, где они будут иметь рабочий контакт с президентом. Таким образом, Владимир Путин подтверждает, что, вне зависимости от степени их популярности, он доволен их работой.

Кроме того, следует учитывать, что новыми министрами стали бывшие замы или руководители профильных департаментов аппарата правительства. Это говорит о том, что при довольно значительном кадровом обновлении (много отставок и назначений) политическое обновление сводится к минимуму, т. е. о возможности ревизии нынешнего курса речи явно не идет. Получается, что практически те же самые люди будут и дальше проводить прежнюю политику, просто перегруппировавшись и образовав новую кадровую конфигурацию.
Следующий политический вывод заключается в том, что мы возвращаемся к традиционной для нашей суперпрезидентской республики модели, когда ключевые и системообразующие решения принимаются на уровне Администрации Президента, а правительство преимущественно выступает лишь как их исполнитель. Косвенным подтверждением этого является тот факт, что политические тяжеловесы из числа министров путинского кабинета пересели в кресла Администрации Президента.

Новое правительство будет скорее кабинетом технократов, а не реформаторов

Несмотря на вышесказанное, у Медведева, судя по всему, будет серьезный и вполне реальный контроль над кабинетом министров, поскольку большая часть новых министров являются молодыми технократами, людьми, которые не воспринимаются в качестве представителей влиятельных клановых групп, способных сформировать кабинет по принципу круглого стола влиятельных элитных кланов. В рамках такого круглого стола Медведев действительно мог бы рассматриваться лишь в качестве условного председателя, однако в ситуации, когда правительство сформировано из молодых технократов, которые обязаны своим продвижением по службе лично ему и президенту, он будет реальным руководителем этой команды. По крайней мере, вероятность того, что новые назначенцы будут ориентироваться на свое непосредственное руководство, весьма высока.

О том, что Медведев может восприниматься как сильный премьер, говорит и назначение Суркова главой аппарата, а также достаточно широкая сфера ответственности Дворковича. Несмотря на то, что распределение ролей между администрацией и правительством скорее похоже на то, которое было в середине нулевых годов, чем на ситуацию в минувшие четыре года, все-таки можно говорить о Медведеве как о достаточно сильном премьере, который в состоянии осуществлять контроль над собственным кабинетом. Новое правительство будет скорее кабинетом технократов, а не реформаторов, хотя в ситуации, когда у нас под реформами понимаются исключительно либеральные преобразования (значительная часть которых неактуальна, а в худшем случае вредна), это, быть может, не так уж и плохо.