Андрей Дементьев: «Никогда ни о чем не жалейте!»
Свое первое стихотворение написал, когда учился в 5-м классе. Влюбился в рыжеволосую девочку по имени Люся и посвятил ей сонет. Потом понял, что сочинение стихов – его жизненное призвание. Он создал более 30 поэтических книг, сочинил более 100 песен – «Яблоки на снегу», «Баллада о матери», «Каскадеры», «Натали»... Его поэтические строки западают в самую душу! А еще поэт увлекается футболом, плаванием, гимнастикой…
- Андрей Дмитриевич, скажите честно, когда вы покоряли женщин уже в более зрелом возрасте, использовали при этом свой поэтический дар в качестве «стрелы Амура»?
- А как же иначе?! Разве существует на свете хоть одна девушка, которой не хотелось бы услышать посвященные ей лично стихи? Вот и читал своим возлюбленным не пушкинские и лермонтовские строки, а свои. Это, признаюсь, трогало их сердца.
- И одна из них стала Музой поэта…
- На мой взгляд, муза не бывает одна, это собирательный образ. У меня даже стихотворение есть «Женщины, которых я любил, мне дороги поныне…» Они для меня – Богини, которые украсили мою жизнь. Каждая была моей судьбой…
- А кто из ваших женщин все же вне конкуренции?
- Это, конечно, моя жена Аня. Она журналистка, я познакомился с ней на работе, в редакции журнала «Юность».
- А как вы, человек родом из глубинки - Твери, оказались в «Юности»? Ведь работа там в прошлые годы приравнивалась чуть ли не восхождению на литературный олимп!
- Все произошло в памятном для меня 1972 году, когда Борис Полевой – тогдашний главный редактор – пригласил меня стать его замом. А потом, после Полевого, я был сам назначен главным редактором «Юности» и проработал в этой должности 12 лет, вплоть до 1993 года. Хотя тираж журнала был огромным, достать его было невозможно. Он без преувеличения был властителем дум. Когда в разговорах с западными собеседниками я называю им тираж - 3 миллиона 300 тысяч экземпляров, - мне поначалу просто не верят.
- Работая в «Юности», вам приходилось сталкиваться с таким явлением, как плагиат?
- Однажды мы с Полевым получили письмо. Один паренек поведал нам, что он слепой, ему очень трудно жить, и он просит помочь ему и в поэтическом творчестве, и материально. Мы стали печатать его стихи. И вдруг я случайно обнаруживаю, что подобное уже где-то читал. Проверяю – плагиат, литературное воровство чистой воды. Полевой не на шутку рассердился и отправил «поэту» гневное письмо: «Нельзя начинать свою жизнь с вранья!» Молодой человек потом к нам приехал, расплакался и повинился: «Я так хотел прославиться и войти в литературу!» Он оказался абсолютно здоровым 17-летним пацаном, просто не хотелось ему идти служить в армию.
- Андрей Дмитриевич, мы все помним ваши замечательные песни – «Отчий дом», «Лебединая верность», «Аленушка»… Но ведь многие годы вы работали и на телевидении. Вели и «Добрый вечер, Москва!», и «Семейную гостиную», и «Воскресные встречи с Андреем Дементьевым»… Какие прикольные телебайки, точнее телебыли можете поведать? Как вы спасли очаровательную Эдиту?
- Телевидение учит самообладанию. Когда ты сидишь перед камерой, ни в коем случае нельзя теряться! Я работал почти всегда в прямом эфире, и вот однажды во время передачи лопнула осветительная лампа. А рядом со мной сидела Эдита Пьеха – в шикарном ажурном платье. Раскаленные осколки упали рядом, могла бы случиться трагедия. Я мигом одернул ее платье, получилось не очень красиво, но неприятность была предотвращена.
- А что за пикантная история с несравненной Анной Шатиловой?
- Как-то я вел с Анной Шатиловой «Клуб молодоженов». В тот раз мы пригласили в гости известного артиста оперетты Герарда Васильева. Нам дали десятиминутый перерыв. Я позвал Анну и Герарда в буфет. Шатилова была в красивом белом пиджаке с алой искусственной розой. Я заказал кофе и пирожные, мы сели за столик, в запасе было еще целых пять минут. Буфет был довольно бедный, даже кофе подавали не в чашечках, а в тонких стаканах. Я испачкал пальцы в креме и хотел взять салфетку, чтобы вытереть стакан. А он – ну, случается же такое! – вылетел из моих скользких пальцев, как снаряд, и… окатил Аню с ног до головы! Герард так тихонечко встал, мол, пошел я, ребята. Он боялся попасть Ане под горячую руку. Но Шатилова невозмутимо мне сказала: «Ты только заслони меня, когда я пойду по коридору через все здание». Так, «под прикрытием», мы дошли до костюмерной. Там этот пиджак начали быстренько застирывать и гладить. Пришлось задержать эфир на две минуты, но все же Аня на передачу успела, хотя вышла немного мокрая. Я потом извинился перед ней, но не удержался и засмеялся: «Ань, а как здорово, что я облил тебя кофе! Еще лучше, что этот кофе наш, советский, легко отстирывается. У тебя пиджак теперь стал значительно лучше, чем был!» В ответ услышал лаконичное: «Нахал!»
- У вас в жизни было много встреч с интересными людьми. А кто был вашим лучшим другом?
- Я охотно дружил со Славой Растроповичем и Галей Вишневской – удивительными, потрясающими людьми! Замечательный Слава уже ушел в мир иной. Галине Павловне, которая прожила трудную жизнь, я даже стихи посвятил. А познакомились мы в Париже, когда вместе снимались в телепрограмме «Браво». Она подарила мне тогда свою книгу, которая была издана в шестнадцати странах, а на русском вышла во Франции. Я сказал, выступая по ТВ, что это позор, когда книга на русском впервые издается не в России. Слава Богу, нашелся издатель, книга вышла и у нас. В Москве состоялась презентация. Мы перешли с Галей на «ты», я написал послесловие к книге. Когда у Галины был вечер в Большом театре, она сказала: «Я буду сидеть на царском месте. Я – царица! Я вернулась, и пусть посмотрят те, кто меня выгнал из моей страны!» Я назвал Вишневскую «Ваше Величество». С моей легкой руки ее так и стали величать.
- Вы достаточно долго жили за рубежом. Многих манят дальние страны. Но, живя там, большинство российских людей испытывают сильную ностальгию. А Вам знакома такая болезнь?
- Еще как! Я всегда очень скучаю по России, по Москве. На чужбине можно гулять по лесу и собирать грибы даже в январе. Но там, поверьте мне, не поют птицы!
- А стихи в чужом краю как пишутся?
- Почти не пишутся… Или при странных обстоятельствах. Однажды у меня была тяжелая поездка по Германии. Каждый день выступления, диспуты. Я так устал, что меня пожалели и отвезли в рощицу. Я прогуливался по кленовой аллее, выжатый как лимон. И вдруг мне в голову пришли строки, воплотившиеся в стихотворение. Когда вернулся в Москву, прочел его в Лужниках. Десять тысяч народу слушало его в полной тишине. И вот как-то, будучи в Нью-Йорке, выхожу из ресторана и вдруг слышу, как какая-то женщина произносит мне вдогонку те самые строки: «Никогда ни о чем не жалейте!» После этого сделал вывод: «Поэт в России всегда… поэт!»
Комментарии читателей Оставить комментарий