В Ливии Запад спасает миф о «цветных революциях»

Пример Лукашенко и Каддафи показал: это – не революции, а имитации

Антиливийская коалиция, нанося все новые удары по Триполи, заявила, что давление на Каддафи будет усиливаться, пока он не уйдет и не «передаст власть ливийскому народу. Собственно говоря, само это заявление сугубо демагогично и лицемерно: нет никаких минимально объективных оснований утверждать, что власть Каддафи не является властью ливийского народа. Власть с точки зрения демократических представлений, конечно, должна принадлежать народу, но в современных условиях это всегда выражается в осуществлении власти народа какими-либо его представителями.

Т. е. заявление предполагает, что Каддафи, не являющийся, по мнению коалиции, выразителем воли народа, должен передать власть тем, кого эта коалиция считает такими представителями. Вывод о том, что Каддафи народ не представляет, а инициативная группа в Бенгази его представляет, даже с формальной и самой демократической точки зрения не основан просто ни на чем. Кроме того, что так хочется коалиции.

Если кто-то берется судить, кто представляет народ в некой стране, а кто его не представляет, то либо он должен быть самим этим народом, либо каким-то образом уполномочен этим народом на выражение его воли. Понятно, что ни того, ни другого наблюдать в данном случае невозможно, при любой степени ненависти к Каддафи. И заявление это есть лишь некий лицемерный эвфемизм, который нужно читать иным образом: «Давление на Каддафи будет усиливаться, пока он не передаст власть нашим представителям».

Т. е. мы видим даже не войну западных держав за «внедрение демократии», а просто колониальную войну, войну за свержение некоего национального суверенного правительства и установления в этой стране некоего вида колониальной администрации, пусть и из числа местного населения. Это даже нельзя назвать марионеточным правительством: марионеточное правительство все же приходит к власти пусть и при решающем воздействии своих внешних патронов, но формально относительно самостоятельно и в рамках неких национальных процессов. В случае с Ливией речь идет именно о войне за утверждение у власти своих представителей.

Но война в Ливии и война против Ливии стали некими результатами сорвавшейся «цветной революции». Антиправительственные протестные выступления начались там в одной волне с аналогичными событиями в соседних странах. И внезапно оказалось то, что теоретически было ясно и раньше, – что «цветные революции» не всесильны. Что они есть в большей степени имитации, направленные на то, чтобы создать образ «народного возмущения» и добиться, так или иначе, капитуляции правящей группы. Идет игра, выстраивается декорация «народ против, началась революция». Народ как будто бы восстал. Власть должна уйти.

И с профессиональной точки зрения было понятно, что на самом деле власть может не уйти, подавить и восставший народ (если он действительно восстал), и, тем более, имитационное выступление, когда декорация «восставшего народа» есть, а самого восставшего народа нет. Но за последние четверть века сложилась именно такая традиция: что в странах Восточной Европы в конце 1980-х, что в СССР в 1991-м, что в Сербии при свержении Милошевича, что в Грузии в 2003-м, что на Украине в 2004-м и отчасти в Молдавии два года назад – власть всегда уходила.

Правда, еще в 1993 году в России Борис Ельцин продемонстрировал, что уходить вовсе не обязательно, даже если против тебя – не только сотни тысяч вышедших на улицу граждан, но и постановление Конституционного суда, и твое правовое отрешение от власти парламентом. Но на это принято было не обращать внимания.

Однако на самом деле в такой ситуации власть уходит, лишь если она морально слаба, т. е. не решается на борьбу, либо же имеется раскол элиты, и одна ее часть подталкивает другую под локоть, пугая подчас ею же инсценированным выступлением и призывая отдать правление в ее руки, уверяя при этом, что она сможет справиться с ситуацией.

Позволю себе процитировать свою статью «Имитационные «революции» и постмодерн»: «Итак, на пощади перед президентским дворцом – беснующаяся «майданная толпа». Счета твои – в банках Запада. Часть советников советует сдаться, чтобы можно было перебежать к победителю или мирно выйти из игры (состояния себе они уже сколотили). Послы иностранных держав настойчиво выражают озабоченность и «надежду на скорейшее разрешение кризиса в рамках цивилизованных демократических процедур». Из Москвы – казалось бы, возможного патрона и последней надежды на поддержку – какой-нибудь впавший в миролюбие президент двусмысленно говорит: «Россия надеется на скорейшее и мирное разрешение кризиса в рамках соблюдения конституционного порядка». Тоже новаторский бред: мятежники действуют явно неконституционно, требуют нарушения конституционного порядка, их нужно сугубо конституционно раздавить всеми имеющимися средствами, а тебе говорят: «мирно и конституционно». Поди пойми, что тебе защищать – мир или Конституцию…

Это если ты строишь «светлое будущее», служишь делу пролетарской революции, готовишь новую роль твоего народа в мире, борешься за национальную независимость, отстаиваешь «истинную веру», противостоишь «неверным», охраняешь «вековые традиции народа», отстаиваешь идею народного суверенитета в окружении «самовластных тиранов», ну и т. д. – понятно ради чего. А если ничего этого у тебя нет? Нет того, ради чего ты готов был бы стоять насмерть. Нет того, ради чего ты готов был бы сопротивляться…

И ты знаешь, что тебе лично и так будет хорошо: претендующая на власть элитная группировка, которая и устроила весь этот спектакль, уже предупредила, что если отдашь власть без сопротивления – преследовать не будут и весь комфорт обеспечат... Зачем сопротивляться? Т. е. подобная готовность отдать власть вопреки Конституции первому попавшемуся политическому хулигану, способному неделю продержать на площади толпу неврастеников, любопытных и просто оплаченных статистов, определяется в первую очередь именно характерным для постмодерна состоянием отсутствия ценностного начала как признаваемого абсолютным и самоценным».

В общем, если правящая группа сильна (в первую очередь – своими ценностями и своим духом), она сопротивляется. Она может в этой борьбе проиграть, но может и выиграть. В конце декабря 2010 года Лукашенко хватило 7 минут, чтобы подавить попытку организации «цветного мятежа». В феврале-марте 2011 года Каддафи, сдержав первый удар мятежа в считаные дни, практически разгромил его организаторов.

Каждый по отдельности срыв переворота Запад мог бы и стерпеть, но вместе они рождали тенденцию. Каддафи не хватило одного дня, чтобы взять столицу мятежа. Произойди это, всем стало бы ясно, что «цветные имитации» – это фантом. Что массовка, изображающая «протестующий народ», – это не сам народ. И она побежит, давя друг друга, после первых залпов сторонников правительства.

И в каждом последующем случае власть некой новой страны уже имела бы перед глазами не пугающий и парализующий волю миф «непобедимой цветной революции», а пример лидеров, не испугавшихся этого призрака. И в каждом последующем случае организованная имитация встречала бы на своем пути не деморализованную и лишенную воли к сопротивлению власть, а ориентированное на стойкость сопротивление национальных правительств.

И нужно было не дать сформироваться этому образу и этому примеру. Победи тогда Каддафи вслед за Лукашенко – и из рук субъектов новой колониальной политики было бы вырвано освоенное в последние десятилетия и достаточно дешевое орудие контроля и устрашения не устраивающих их национальных правительств.

Лукашенко бомбить не решились – но еще предстоит анализировать, насколько нерукотворным был кризис, поразивший одну из наиболее стабильных в Европе и на постсоветском пространстве экономик. Представляется, что со временем по этому поводу можно будет узнать много интересного.

Каддафи стали бить оружием – и оказалось, что сломать его не так просто. Теперь для Запада это – дело принципа. Если победить не получится – Каддафи станет если и не Сталинградом отражения евро-атлантического вмешательства, то его «битвой за Москву».

Покорение Ливии сегодня для Запада – это не просто покорение суверенной страны и установление над ней колониального контроля, но попытка спасения мифа о непобедимости «цветной революции», попытка не допустить утверждения мысли о том, что ей можно противостоять. И слома воли тех, кто имеет в себе силы и решимость адекватно отвечать на эту новую форму утверждения колониальной экспансии.