Как рождались письма с фронта
Для молодого поколения нашей страны эпистолярный жанр представляется уже чем-то доисторическим. Прогресс идет такими стремительными темпами, что сотовый телефон и Интернет заменили собой единственный когда-то вид общения людей, находящихся в разлуке...
А ведь это, помимо всего прочего, еще и огромный пласт истории, зачастую неизученный, но способный дать очень четкое представление о той эпохе,
в которую жили люди. И не важно, что эта эпоха могла измеряться всего лишь четырьмя годами. Если речь идет о четырех годах страшной и разрушительной войны, каковой и являлась Великая Отечественная, то это и в самом деле — целая эпоха.
Письма с фронта и на фронт — это целая история. О том, что значили эти небольшие бумажные “треугольнички” для людей во время Великой Отечественной, знают, наверное, только они — те, кто это пережил...
Мы можем об этом говорить, можем даже себе это представлять, включая воображение, но все это всего лишь жалкая пародия на то, как это было на самом деле, ведь это была ЕДИНСТВЕННАЯ возможность узнать что-либо вообще о судьбе самых близких тебе людей. И единственная возможность выразить всю ту полноту чувств, которая людей переполняла.
Для нас же сегодня это единственная возможность узнать, чем и как жили наши деды и прадеды, что наполняло их души и сердца в те мгновения, когда жизни свои они, не задумываясь, отдавали за то, чтобы мы с вами появились на свет в свободной и счастливой стране. Вранья и “рисовки” там не было и быть попросту не могло, потому что каждый отчетливо осознавал, что письмо, отправленное сегодня, может прийти к адресату уже после того, как человека не будет в живых. Так зачастую и бывало. А бывало и так, что “похоронка” опережала письмо, написанное живым еще человеком... Что при этом должны были испытывать близкие, наверное, сложно даже представить.
Зато мы можем сегодня представить и узнать, что испытывают родные и близкие тех людей, чьи неотправленные письма находят сегодня поисковики. Об одном из таких писем мы рассказывали год назад, сегодня — рассказ еще об одной истории поиска. А также в целом о письмах с фронта...
Музейную тишину панорамы “Сталинградская битва” каждый час нарушают экскурсии. Внимание посетителей неизменно приковывают стенды с оружием, выставленная в залах боевая техника и снаряды. Между тем самые, на мой взгляд, интересные сокровища нашей истории — это фронтовые послания. Кстати, треть всех экспонатов музея-панорамы — это письма. Некоторые из них сочинялись в редкие минуты затишья между ожесточенными уличными боями, другие строчились из окопов, блиндажей на передовой. Их писали химическими карандашами, чернилами, на клочках бумаги и собственных документах. Писали в ожидании встречи или в ожидании смерти. Многие судьбы “потеряны”, обрываются и запутываются ниточки между поколениями, но письма эти остаются. Они — документ целой эпохи, его душа и совесть.
“С НОВЫМ ГОДОМ, ДОЧУРКА!”
Самым трогательным и необычным работники музея-панорамы считают письмо отца к своей маленькой дочурке. Девочка читала плохо, потому приходилось бойцу корпеть над печатными буквами, старательно выводя каждую “палочку” и “хвостик”. Страничка, попавшая на музейный стенд, была “напечатана” от руки зенитчиком накануне Нового, 1942 года.
“Письмо для Нади-грамотейки из Лилинского ликбеза. Надя, читай сама. Вот пишу тебе письмо, а радио над головой так прелестно играет вальс Штрауса “Голубой Дунай”. У нас есть такая пластиночка. Заведи и вспомни своего папу — любителя музыки. Помнишь, как мы с тобой вальсировали и трепака откалывали, как в прошлые елочные дни. Надя, теперь нужно бить фашистов, чтобы они не грабили нас и не убивали детей... Я счастлив буду слышать от вас, милых пухленьких мордашек, любые весточки... Ваш папа Миша”.
Как это письмо попало в фонды музея, сегодня уже никто не помнит. Может быть, принесла та самая малютка-Надя, которой оно адресовалось, в память о славном, добром зенитчике, любителе Штрауса... ее отце.
“ПАСПОРТНАЯ” ИСПОВЕДЬ
Обычно в паспорте указано, когда родился его владелец. Но есть в нашем городе такой документ, удостоверяющий личность, в который собственноручно была внесена дата смерти его хозяина, а одновременно... и дата начала его “новой” жизни, жизни после “смерти”.
Врач отряда народного ополчения Иван Иванович Пономаренко воевал в районе Дома Павлова. Был тяжело ранен. В предчувствии гибели он решил написать последнее послание родным. Писать было нечем и не на чем. Блокнотом для посмертной записки стал паспорт мужчины, чернилами — его собственная кровь.
“Может, последний раз вижу свою кровь, поэтому пишу ею, ибо чернил в эти минуты в городе Сталинграде нет. Меня 29 октября тяжело ранил проклятый фриц в голову. Боль так не волнует, смогу ли немцев бить... Умирать на 26 году жизни не хочется. Так хочется жить”...
Это письмо врач закопал в районе мельницы, где оно должно было дожидаться своего часа. И час этот настал. Послание с того света откопал... его собственный автор почти двадцать лет спустя.
— Иван Иванович выжил, — рассказывает старший научный сотрудник музея-панорамы Татьяна Александровна Приказчикова. — А в 60-е годы военный врач приехал сюда, чтобы найти свой паспорт. Он нам и принес этот ценнейший экспонат.
Паспорт украшает один из залов музея. Увидеть его и прочитать исповедь умирающего солдата может каждый.
РУКОПИСИ, КОТОРЫЕ НЕ ГОРЯТ
С Булгаковым спорить на этот счет сложно, особенно если есть его знаменитой фразе наглядное подтверждение. В другом волгоградском музее “Память” целый стенд составлен из сгоревших немецких... писем.
— В прошлом году их нашли волгоградские поисковики, — рассказывает Наталья Михайловна Силантьева. — Оказалось, что если опустить обуглившиеся листы в воду, то буквы на них проявляются и послания можно читать. Сегодня расшифровано уже восемь корреспонденций.
Кстати, возможность прочитать то, что писал к себе на родину враг, появилась у волгоградцев совсем недавно. Долгое время эти письма покоились в архивах. Темы их далеки от русского патриотизма. Место мужеству там уступают человеческие страдания, лишения и тяготы. Порой даже тяготы чисто бытового плана — отсутствие нормальной пищи, молока, рисового пирога и сладостей. Часто писали солдаты противника о семье, религии и смысле жизни.
“Дорогой отец. Сидим мы почти полтора месяца в этом доке и почти нет надежды, что в скором будущем нас высвободят отсюда. Русские беспрерывно атакуют. В общем и целом, отец, положение наше серьезное. Об этом я должен тебе написать, чтобы в случае чего ты не был шокирован.
Руди Шорн, обер-ефрейтор”.
Русскому человеку эти темы безусловно были не чужды, но все же о себе мало кто писал из наших солдат. На месте “Я” надежно пропечаталось созвучное эпохе “МЫ”. Но в то же время за этим “мы” стоят обычные человеческие чувства, любовь и жгучее желание счастья дорогому человеку. Или желание разделить чужое горе.
Письмо медсестры, подробно описавшей женщине из Горьковской области смерть ее мужа, сначала вызывает ужас. А потом понимаешь, эта весточка — последнее, что осталось у женщины в память о любимом. И каждое слово в нем, причиняя боль, заставляет помнить о нем вечно. Сколько раз, должно быть, она перечитывала послание, прежде чем решила с ним расстаться и отнесла в музей.
РЕЛИКВИЯ СЕМЬИ ДЕНИСОВЫХ
У каждого письма своя история, судьба, душа, если так можно сказать... Иногда несколько строк становятся лишь эпилогом к захватывающему роману человеческой жизни. Так случилось однажды, когда в музей “Память” сталинградка Анна Михайловна Денисова (в девичестве Сычкова) прислала письмо-“похоронку”, адресованное ей командиром стрелковой дивизии, в составе которой воевал ее брат Коля (16-летний парень “приписал” себе несколько лет, чтобы его взяли добровольцем в армию). Такие письма в годы войны не были редкостью. Писали командиры дивизий, друзья-однополчане, сестры медсанбата. Сочувствовали, подбадривали, клялись отомстить.
С этого письма, на первый взгляд обычного, началась другая история. Рядом с мелко исписанным листочком висит старое фото, сделанное в 42-м году. На черно-белом снимке выпускники средней сталинградской школы. В нижнем ряду слева — сама Анна Михайловна (тогда еще Сычкова). Рядом с девушкой — ее друг, одноклассник Миша Денисов.
— Анна Михайловна и Михаил Алексеевич были знакомы с раннего детства. Сидели за одной партой, переживая ни с чем не сравнимый период школьной влюбленности, — пересказывает однажды услышанную историю Наталья Михайловна. — Когда война докатилась до Сталинграда, они заканчивали 10-й класс и должны были с выпускного бала отправляться на фронт. Но, поскольку образование было в большой цене, ребят решили направить учиться дальше. Парней — в Ленинград, откуда уже через два года они попали на передовую офицерами, а девушек отправили учиться в другие города. Анна уехала в Москву. Расставаясь с любимым, она подарила ему портсигар.
Может быть, курить и вредно для здоровья, но только не в нашей истории. Потому что подарок одноклассницы несколько лет спустя спас парню жизнь. Во время боя вражеская пуля попала в портсигар, и Михаил понял — это судьба. Вернувшись живым и невредимым с войны, он первым долгом разыскал свою Аню. Уже через год они поженились, чтобы прожить долгую и счастливую семейную жизнь. Семья Денисовых воспитала троих детей. Анна сама стала подарком для супруга, и как верная офицерская жена провела всю жизнь с ним в разъездах по гарнизонам Дальнего Востока. В 1992 году Михаила Алексеевича не стало, а через десять лет умерла и Анна Михайловна. Теперь уже в живых нет никого из улыбающихся с фотокарточки парней и девушек.
— С этой семьей связана еще одна интересная история. Дело в том, что Анна Михайловна очень переживала, что не побывала на могиле своего единственного брата (кроме него и бабушки у нее никого не было, родители умерли). Николай Сычков погиб в Восточной Пруссии, не дожив всего три месяца до Победы. Однако эту могилу совершенно случайно нашел ее будущий муж. Он дошел до Берлина, и когда возвращался домой, поезд сделал остановку на одном полустанке близ Праги. Парню стало скучно, и он пошел в степь. Среди ковыля и цветов Михаил Алексеевич неожиданно наткнулся на небольшой бугорок с памятником. На нем под красной звездой была написала фамилия Сычков. Об этой неожиданной находке он потом рассказал своей Ане.
Все-таки этих двух любящих людей связывала невидимая, но очень прочная нить. Это была судьба.
В СОАВТОРСТВЕ С ПОБЕДОЙ
— Бывали случаи, когда посетители музея среди ваших экспонатов находили фотографии и письма своих предков?
— Такого еще не было. Хотя в нашей практике есть необычный случай. К нам попало письмо Саши Кривчикова своей сестре. Оно было отправлено в Чкаловскую область, Бузулукский район, колхоз Прогресс. Однажды к нам прибыла делегация туристов из этого самого колхоза. Невероятно, что он до сих пор существует, даже не поменял название, — поделилась с нами главная хранительница “Памяти”. — Никто из экскурсионной группы, конечно, не знал потомков Кривчиковых, но весточка от земляка не могла оставить их равнодушными.
Интересно и нам прочитать Сашино письмо, соавторами которого были молодость и предчувствие Победы:
Я жив, сестра, и буду жить.
И в битвах не я омрачу традиций рода.
Стоит приволжская суровая погода,
А мы идем вперед, штурмуя рубежи.
Ты жди меня, и я вернусь,
Пройдя сквозь ураган смертельного свинца.
Я клялся, Родина, еще раз поклянусь, —
Останусь боевым, отважным до конца.
Саша Кривчиков погиб в боях под Сталинградом...
Комментарии читателей Оставить комментарий