«Правое дело» - партия ничтожного меньшинства

Приход в нее олигарха Михаила Прохорова выгоден только лишь «Единой России»

Михаил Прохоров во главе «Правого дела» - это вполне органичное и уместное сочетание. И содержательное признание. Признание «Правого дела» прежде всего в том, что собственных известных имен и адекватных руководителей в его рядах нет. А также в том, чьи интересы эта партия выражает.

Вообще ситуация, когда некая партия проводит некий внешний тендер и ищет, кто бы ее возглавил – предельно ненормальна. По классическому определению партия состоит из 1. Лидера, - 2. Высшего штаба, - 3. Круга активистов. И также - круга симпатизантов, сторонников и избирателей. Не имея одного из этих компонентов, она перестает быть партией и становится чем-то другим.

Если нет симпатизантов и сторонников – это не партия, а секта. Если нет активистов – это закрытый клуб. Если нет высшего штаба – собрание кружков. Если нет лидера – это в лучшем случае некая наемная политическая армия, готовая пойти на службу к любому политическому барону, принять его знамя и сражаться за то, за что прикажет работодатель.

Лидер, конечно, может быть формальным или неформальным. Единоличным или коллективным. Если в партии лидер неформальный – это вообще не существенно. Все равно есть узнаваемое лицо, отождествляемое с партией и приковывающее внимание, собирающее голоса и сторонников. Если есть коллективный лидер - партия не ищет персональную фигуру на эту должность. Она может искать узнаваемое и популярное среди ее сторонников лицо для первого места в списке на выборах. Может – искать среди не членов партии устраивающую ее политически и популярную в обществе кандидатуру на тот или иной пост.

Если бы «Правое дело» вело с Прохоровым переговоры о чем то подобном – лидере партийного списка, выдвижении на пост Президента – ситуация была бы естественна. Но она ищет официального лидера, руководителя. И ищет вне своей партии. И не первый месяц. То есть она не имеет в своих рядах ни одного человека, который обладал бы совокупностью минимум трех качеств: организационной дееспособностью, популярностью и узнаваемостью в обществе, приемлемостью для большинства партии – то есть, способностью служить интегратором и объединителем.

То есть оказывается, что люди, обладающие одновременно этими тремя качествами, в эту партию не идут и дела с ней иметь при прочих равных не желают. И если в ней вообще нет людей с такими качествами – значит вообще непонятно, кого «Правое дело» набрало в свои ряды – приличных и дееспособных людей там, получается, вообще нет. Она отдается во «внешнее управление», что, собственно, является элементом признания банкротства. Собственно, оно и так было почти очевидно, ввиду отсутствия электоральной поддержки. То есть – практического отсутствия круга сторонников – что означает наличие статуса секты. Но секта обычно предполагает наличие лидера. Если же и его нет – это вообще некая «наемная секта» - то есть вообще нечто невообразимое: даже не наемная армия, а некая «наемная шайка». Теперь, переходом к внешнему управлению признается банкротство этой организации уже и на официальном уровне.

Понятно, когда жалкую политическую участь влачат группы, оппозиционные и выступающие против власти. Только «Правое дело» создавалось по инициативе власти и постоянно пользовалось поддержкой кремлевских структур. Насколько же нужно быть чужой для своей страны и своего народа, чтобы настолько стать политическим банкротом и в такой ситуации.

Правда, Прохоров вполне подходит «Правому делу». Собственно говоря, беда этих людей в том, что они – никто, они чужие для страны. И не потому, что они «западники» и именуют себя либералами, а потому, что все, с чем они связаны, обществу в целом чуждо. Они не либералы – потому что ценностью либералов является собственность, а они связаны с массовым лишением граждан собственности в 1990-е годы. Либералы – своей ценностью считают веру в разум человека – собравшиеся же в «Правом Деле» ностальгенты по 90-м признают разумность лишь за собой, полагая, что весь остальной народ темен и неразумен. Либералы считают народ единственным сувереном и источником власти – они же считают достойными власти только себя. Они презирают народ и игнорируют интересы и желания большинства – поэтому ответно презираемы им.

Они даже не партия меньшинства – они партия ничтожного меньшинства. И им нужен был бы лидер именно из тех, кто относится к этому же ничтожному меньшинству. Из тех, кто также, как они в мечтах – олицетворял бы но уже на деле то, единственное, во что они верят – деньги. Их прошлое – это содействие ограблению народа в 1990-х гг., их логика и идеология социального дарвинизма и людоедства.

И они нашли родственную душу - Михаила Прохорова, неоднократно выступавшего с подобными же в своем людоедстве инициативами: пересмотреть и так уже вполне правый Трудовой Кодекс, облегчить работодателю расправу с работниками, ввести 60-ти часовую рабочую неделю и т.п.

Это содружество естественно и органично. И потому, что Прохоров – выгодный работодатель – у него есть деньги, он может хорошо заплатить политическим наемникам. И потому, что «партия», выражающая исключительно интересы «олигархов», получит в руководители одного из тех, чьи интересы она выражает. Полное классовое единство.

Правда, соответственно, стоит учитывать и два другие обстоятельства и риска. Первое – то, что человек, считающий правильным принуждать работников к 60-ти часовой рабочей неделе и намеренный без церемоний выгонять с работы тех, чья работа его не устраивает, вполне может и от новых нанятых сотрудников потребовать того же. И поскольку работать они, как доказала вся их предыдущая история, не умеют – выгонит без сожаления, как только в этом убедится.

Второе – признавшись в том, что выражают интересы лишь ничтожного меньшинства сверхбогатых – они уж тем более не могут рассчитывать на поддержку не то что большинства, но и сколь ни будь значимого меньшинства. По данным ВЦИОМа, сегодня Правое дело могло бы рассчитывать на мене чем 3 % голосов, по данным Левада-центра – не входит в группу удостоенным упоминания (оказывается в рубрике «другие» в общей сложности насчитывающей 2 %). Верить, что участие миллиардера, прославившегося антисоциальными и антидемократическими инициативами принесет им хотя бы утроение или даже удвоение голосов, необходимое для прохождения в Госдуму – верить можно во все. В том числе и до предела сомнительное.

Но утверждать, подобно Леониду Гозману, что «приход владельца крупного бизнеса и представителя российской элиты позволит реформировать политическое поле страны и отобрать у "Единой России" монополию на власть» - значит, скорее всего полностью утратить связь с реальностью и лишится разума.

Хотя бы потому, что участие в выборах такой партии с таким человеком во главе (если обще останется замеченным избирателями) – может сделать только одно: под угрозой, пусть и мнимой, «реставрации 90-х» - даже при нелюбви к «Единой России» проголосовать за нее.

Потому что появление подобных политических фигур и субъектов – способно лишь поднимать падающий рейтинг последней. Потому что на фоне ностальгентов 1990-х она невольно приобретает облик чуть ли не демократический, социальный и патриотический.