С экстремизмом будут бороться романсами и вальсами

Глава МВД считает необходимым узнать, «кто что слушает, читает и смотрит» в России

Президент Дмитрий Медведев подписал в минувшую пятницу Указ «О Межведомственной комиссии по противодействию экстремизму в РФ». Она будет координировать федеральные органы власти и их взаимодействие с регионами, муниципалитетами и общественными организациями в борьбе с экстремизмом. В пятницу же глава МВД Рашид Нургалиев (который, в соответствии с указом, возглавил новообразование) провел первое заседание комиссии, а сегодня новоиспеченный орган провел уже и первое выездное заседание – в Новосибирске, и в его ходе главный российский борец с экстремизмом выступил с рядом инициатив, о которых – чуть ниже.

Напомним, что ранее, 11 декабря прошлого года, по следам событий в станице Кущевская, президент подписал указ о создании координационных совещаний при губернаторах по обеспечению правопорядка, а 23 мая – указ о создании общественных советов при МВД и его территориальных органах «в целях обеспечения согласования общественно значимых интересов граждан», напоминает «Коммерсантъ». Итак, в итоге мы имеем три новые структуры: межведомственную комиссию, координационные совещания при губернаторах, общественные советы при МВД и его территориальных органах. Экстремизму должно прийтись худо.

Обосновывая необходимость создания комиссии, Дмитрий Медведев 22 мая на совещании в МВД сообщил, что в 2010 году количество зарегистрированных преступлений экстремистской направленности выросло примерно на 20%. «Радикальные и националистические группировки становятся все более подготовленными, изощренными в своей тактике», – заметил он, а посему необходимы дополнительные меры по противодействию радикализму отдельных социальных групп. В завершение президент поручил подумать «о совершенствовании механизма координации работы по противодействию экстремизму».

В той речи президента обращают на себя внимание сразу несколько моментов. Во-первых, экстремизм за год вырос на 20%. И это при нашем обилии силовых органов, призванных с ним бороться! Здесь что-то не так: либо органы не справляются, либо, что гораздо хуже, в государстве существуют благоприятные условия для роста экстремизма такими поразительными темпами.

Во-вторых, неясно, кого имел в виду президент под «радикальными и националистическими группировками». Кто они? Исламисты с Северного Кавказа, обожающие устраивать взрывы где ни попадя? Или группа кавказцев, которая из чистого куража затеяла драку, а потом застрелила без всякой надобности болельщика Свиридова в Москве? Или футбольные фанаты, вышедшие протестовать на Манежную площадь против освобождения преступников из-под стражи? А «изощренность тактики» – это то, что впервые тысячи людей осмелились собраться вместе у стен Кремля, требуя решения нерешаемых годами проблем? Тогда не лучше ли было бы создать вместо трех комиссий одну внятную концепцию государственной национальной политики?

Примечательно также и то, что ранее применительно к экстремизму говорили только об отдельных отщепенцах, нарушающих то одно, то другое. Теперь же сюда впервые привлекли отдельные социальные группы.

По большому счету, у нас имеются три основные социальные группы: средний класс, а также верхний и нижний классы. Верхний класс вряд ли склонен к радикализму, средний, усердно работающий на верхний, – тоже. Остается нижний класс. Но кто именно из нижнего? Умозрительно это – безработная молодежь, а также, в меньшей степени, ее собратья среднего возраста. Вот мы и добрались до целевой аудитории всех этих мер. Три комиссии – это для них. Но, может быть, им больше подошли бы новые рабочие места? Впрочем, последние создавать труднее, нежели комиссии...

Новый антиэкстремистский орган станет не только координировать работу ведомств и регионов, но и готовить ежегодные доклады о проявлениях экстремизма, разрабатывать меры, направленные на противодействие экстремизму «и устранение способствующих ему причин и условий», проекты стратегий и программ, осуществлять мониторинг.

Решения комиссии должны будут отражаться в нормативных актах министерств и ведомств. Среди ее полномочий: оценка работы органов власти всех уровней по борьбе с экстремизмом, внесение напрямую предложений президенту и премьеру, получение информации от всех органов власти, создание рабочих групп для выезда в регионы, вызов на ковер глав министерств и ведомств. Срочные вопросы будут решаться на президиуме комиссии.

В состав комиссии вошли главы 14 министерств и ведомств, включая даже министерство культуры, а также замсекретаря Совета Безопасности и начальник ГУ по противодействию экстремизму МВД России. Возглавил ее, как уже было сказано, Рашид Нургалиев, заявивший на первом заседании комиссии: «События, происшедшие в Норвегии, еще раз показали всю чудовищность экстремизма, напомнили всему мировому сообществу, насколько страшны экстремистские взгляды, насколько они губительны и разрушительны. Президент уже не раз указывал на опасность экстремизма для общества. Поэтому и создана комиссия по противодействию с экстремизмом».

Честно говоря, против террористов типа норвежца Брейвика комиссия вряд ли может оказаться эффективной. Одиночка с автоматом и туманом в мозгах все равно просочится туда, куда он задумал, если станет действовать более-менее профессионально. Но символично другое. Брейвик протестовал таким образом против наплыва мусульман в его стране и отсутствия у властей продуманной иммиграционной политики. У нас же нет национальной политики, что, гипотетически, однажды может спровоцировать появление такого же типа.

Норвежцы, конечно, могут создать комиссию по этому поводу, а могут ограничить иммиграцию. Второе будет заведомо более эффективным для успокоения общества. Экстремизм, как известно, не возникает сам по себе: сначала для него создается питательная почва, на которой он и произрастает. Если он увеличивается на 20% в год, как у нас, – значит, почва создана самая благодатная. Может быть, властям следует обратить свои взоры и в эту сторону? Что-что, а создавать комиссии у нас умели еще во времена СССР. Чуть что – комиссия готова! На каждую проблему – по одной, две, а то и три. Да только толку от этого было чуть. И выражения использовались похожие: «В целях дальнейшего совершенствования работы по улучшению мер…» и т. д.

А для начала вообще не худо бы разобраться с понятием экстремизма, что в него включать, а что – нет. А то слишком уж оно какое-то у нас широкое, чтобы не сказать «безразмерное». Все, в чем власть видит хоть какую-то угрозу для себя, для своей сохранности «у руля», – экстремизм. Но это ведь не так.

Ну а теперь – о проанонсированном в начале статьи сегодняшнем выездном заседании комиссии в Новосибирске. Рашид Гумарович Нургалиев в ее ходе в очередной раз заявил: «Особое внимание в этом вопросе (борьбе с экстремизмом. – Прим. KM.RU) должно уделяться молодежной среде. Именно она наиболее подвержена внешнему воздействию и влиянию. И именно ее руками совершаются наиболее дерзкие и циничные преступления по мотивам национальной, расовой и религиозной ненависти или вражды». А далее глава МВД заговорил о воспитании этой самой молодежи, и выяснилось, что не последнюю роль в обострении проблемы экстремизма, по его мнению, играет то, что юноши и девушки забыли романсы и вальсы, а это, по словам министра, – «истоки и корни».

«Сейчас забыли романсы, вальсы, все, что нас объединяло, истоки и корни. Давно пора более серьезно посмотреть на исторические памятники, обратить внимание на самобытность и обычаи», – указал министр, выразивший обеспокоенность «потенциальной однобокостью музыкальных пристрастий молодого поколения». «Давно назрела ситуация, чтобы провести мониторинг в стране, узнать, кто что слушает, читает и смотрит», – заявил глава МВД.

Это, отметим, как раз то дело, ради которого стоило городить огород и создавать очередную комиссию. Кроме того, главный антиэкстремист РФ полагает: «Необходимо разработать комплекс мер для ограничения деятельности отдельных интернет-ресурсов, не посягая на свободу обмена информацией». В общем, российская бюрократия – в своем репертуаре…