Мигранты начали убивать даже наших жен и детей

9 ноября под Москвой во время дневной прогулки мигрантом зверски убиты женщина и ее годовалый ребенок

В минувшую среду, 9 ноября, в ближайшем Подмосковье - около поселка Поведники, что в Мытищинском районе области, мигрантом (или мигрантами – это сейчас выясняется) среди бела дня были зверски убиты молодая женщина и ее годовалый ребенок. Она, прогуливавшаяся со своим чадом в местном парке, была задушена ремнем собственного плаща (до этого, по некоторым данным, ее оглушили сзади молотком по голове), а малышу преступник (преступники?) попросту размозжил череп о подвернувшийся ствол дерева. Вот так в наши времена могут закончиться семейные прогулки на свежем воздухе. Впору рекомендовать: «Прогуливайте лучше своих чад дома - за бронированными дверьми. Так оно надежнее будет».

Кстати, данная криминальная история, волей-неволей попавшая в сводку Следственного комитета РФ, почти не нашла отражения в новостных лентах (тем более – в обзорно-аналитических материалах) либеральных российских СМИ. Еще бы – от простой констатации фактов так и перло пресловутой «ксенофобией». А у нас ведь на дворе – толерантность.

А ситуация, действительно, «зашкалила». Бесконтрольный (если не сказать - всемерно поощряемый) завоз в Россию мигрантов приводит к поистине необратимым социальным последствиям. Теперь, оказывается, и молодым мамашам очень небезопасно среди дня выйти на улицу со своими детьми.

«Жуткая, отдающая дремучим первобытным варварством, мытищинская история с задушенной выходцем из Узбекистана матерью и младенцем, которому убийца матери размозжил голову о дерево, подтверждает мое предположение… о том, что переход «чужих» к прямой агрессии - это вопрос времени и уплотнения коммуникаций, - пишет в своем блоге главный редактор «Русского обозревателя» Егор Холмогоров. - Что «занятые скамейки» и нахождение в едином социальном пространстве молодых мам с колясками и представителей импортной рабской рабочей силы очень скоро станет опасным для молодых мам и их детей».

«Ошибочно думать, - отмечает Холмогоров, - что неприятие мигрантов связано только с совершаемыми ими преступлениями. Большинство людей пока что не становилось их жертвами и знает о них лишь из СМИ, но отсюда не следует, что у них отсутствует неприятие миграции или что это неприятие необоснованно. Острейшая проблема миграции состоит в том, что она вызывает давление на социальную инфраструктуру даже тогда, когда она не сопровождается никакой криминальной активностью. Проблема миграции – это не только проблема нападений в подворотне, - это проблема скамеек в парке, очередей в магазинах и контингента в школах. При завозе мигрантов предприниматели и сотрудничающие с ними коррумпированные элементы в госструктурах исходят из принципа любого нецивилизованного капитализма: «все прибыли предпринимателям, все издержки - обществу». Это значит, что предприниматели стараются максимально возложить на общество любые издержки, связанные с пребыванием иностранной рабочей силы, и минимизировать свои собственные расходы».

«Результатом является то, - продолжает аналитик, - что бесплатная или дешевая общедоступная инфраструктура в местностях, где присутствует большое количество мигрантов, испытывает избыточное давление и попросту не справляется. Представим себе теплый летний вечер в детском парке в центре Москвы. Парк является единственным ближним рекреационным участком для окрестных домов. Однако большая часть скамеек в нем занята компаниями мигрантов. Мало того, ими же заняты многие газоны. Они не имеют возможностей отдохнуть иначе и пользуются бесплатной общественной инфраструктурой. Как следствие – для жителей окрестных домов просто нет места на скамейках, молодые одинокие мамы боятся выгуливать детей рядом с компаниями молодых мужчин-иностранцев, родители с грудными детьми боятся инфекции. Результат – парк из зоны отдыха становится точкой социальной нервозности и глухого напряжения, не имеющего до времени внешних выходов. Ту же нагрузку испытывают транспортные сети, особенно метро, магазины местного значения. Всюду местные жители сталкиваются с большим количеством людей, которые сразу же опознаются по внешности как чужие и выступают как источник неудобств и более-менее обоснованных страхов.

Однако дело не только в субъективном социальном напряжении, вызываемом приезжими, хотя оно весьма значительно. Дело и в объективной нагрузке, которая вызывает у людей дополнительные расходы, препятствуя накоплению – люди вынуждены ехать в парк подальше, закупаться в магазинах подороже, искать платную или полуплатную школу с меньшим количеством детей мигрантов, вынуждены пересаживаться из ставшего неудобным или небезопасным метро на такси. Как следствие – бедный и средний класс, которые, в отличие от богатых, не могут позволить себе купить «персональную инфраструктуру», беднеют, темпы их накоплений и всего, что к ним привязано (в частности – демографический рост), снижаются. Люди начинают ощущать свой город неудобным и неприспособленным для жизни. Большая часть москвичей уже готова обсуждать эмиграцию как более-менее реальный жизненный план, причем это связано не с политическими мотивами, а с «невозможностью дальше жить в этом Москвабаде», особенно с учетом проекции на будущее детей, которое грозит стать совершенно нестерпимым.

Подобное переполнение неизбежно. Возрастающая интенсивность контактов между сторонами подспудно зреющего конфликта будет приводить к тому, что и сам конфликт будет приобретать все более и более острые формы. Столкновения граждан России с мигрантами пока сравнительно редки и малоинтенсивны. Но с каждым уже даже не годом, а месяцем, количество таких конфликтов будет возрастать, а вместе с нею и степень жестокости и общественной опасности таких конфликтов. На практике это будет значить, что русских горожан начнут убивать за резко сказанное слово, взгляд исподлобья, за нежелание уступать мигрантам в чем-то, что русские будут считать своим. И тут уже речь пойдет не о скамейках, а о жизнях.

Еще один аспект, создающий эффект «Москвабада» - это резкое снижение жизненного уровня, связанное с низкими бытовыми запросами мигрантского населения. По мере того как мигранты играют все более весомую роль в сфере обслуживания и как персонал, и как потребители, – падает качество обслуживания. Потребности и притязательность мигрантов гораздо ниже – и магазины готовы снабжать их некачественными товарами, кафе – плохо сделанной едой, квартирные хозяева сдают помещения в запущенном состоянии. Это снижение жизненного комфорта также является очень серьезным источником дискомфорта, вплоть до чемоданных настроений. Люди, которые привыкли за 20 лет жить за кодовым замком с домофоном, не могут адаптироваться к тому, что с тех пор как в подъезде есть колония выходцев из Таджикистана, которым кто-то сдал квартиру, подъезд все время открыт, а дверь постоянно кто-то нарочно ломает.

Любой город, в котором достигнуто миграционное переполнение (а в Москве этот предел переполнения давно уже пройден), начинает рассматриваться местными жителями как непригодный для жизни. Представители среднего класса начинают переходить к чемоданным настроениям. Представители малообеспеченных слоев, особенно молодежь, испытывают все более высокий уровень агрессии как по отношению к самим мигрантам, так и по отношению к властям.

Итак, по факту, как легальная, так и нелегальная трудовая миграция из стран с более низким по сравнению с Россией культурным уровнем, иным менталитетом и иной моделью социальных отношений ведет, наряду с повышенной криминальной опасностью, к:

а) демодернизации экономических отношений и производства;
б) сверхнагрузке на общественную инфраструктуру;
в) примитивизации общественных отношений, снижению качества товаров и услуг;
г) выталкиванию коренного российского населения в страны, где возможно обеспечить более приемлемое качество жизни».

Сегодня, отмечает Холмогоров, можно с уверенностью прибавить и следующий пункт:

д) миграция из Средней Азии напрямую опасна для жизни граждан России.