«Анатомия протеста» или анатомия предательства?

Вопрос о том, можно ли использовать в борьбе против своего правительства деньги врага, очень сложен

Вряд ли кто-то из знающих Удальцова лично или знакомых с его деятельностью поверит, что он мог кому-либо продаться за зарплату хоть в тридцать пять тысяч, хоть в сто тысяч долларов в месяц.

Другое дело, что любой нормальный политик (если он – политик, а не политический позер) может и должен привлекать те или иные средства и ресурсы для обеспечения своей политической деятельности. И если это – политик левой ориентации, ему всегда сложнее делать это, чем политику правой ориентации, поскольку тот выражает интересы имущих классов.

Политик левой ориентации может рассчитывать на три вида поступлений. Первый – деньги неимущих, собираемые понемногу у миллионов. Второй – деньги тех представителей имущих, которые достаточно идеалистичны, чтобы жертвовать средства на поддержку сил, враждебных их экономическим интересам, но отвечающих владеющим ими идеям. Третий – деньги тех, кто сходится с данным левым политиком или движением в его враждебном отношении к непосредственным противникам (существующей власти), но расходится в стратегических установках и причинах этой вражды.

И здесь как раз встает вопрос о том, когда и у кого можно брать деньги и когда и у кого нельзя. Хотя есть и еще один вопрос, возникающий, если того или иного политика обвиняют в получении денег, – брал он их на самом деле или не брал, и, в частности, дает вообще такие деньги или же не дает тот, о ком говорят как об источнике финансирования.

В случае с упомянутым в сюжете об Удальцове грузинским политиком Гиви Таргамадзе очевидно одно: он занимался такой деятельностью на территории России (по крайней мере, до последнего времени). Возможно, не все, но большая часть публикаций российских журналистов, настойчиво писавших, начиная с 2004 года, об «успехах» и «процветании» Грузии под властью Саакашвили, были проплачены его режимом. И занимался обеспечением этого именно Таргамадзе, который является, по большому счету, политическим бандитом и одним из ближайших соратников Саакашвили, обеспечивавшим многие из наиболее темных и грязных его действий. Неслучайно, по ряду сведений, он был одним из первых политиков, бежавших из Грузии после победы оппозиции на недавних выборах.

Поэтому когда много говорят о том, как Таргамадзе руководил лидерами «Левого фронта», но почти ничего не говорится об аналогичном обеспечении деятельности правых публицистов, возникает много вопросов. «Работа» с Удальцовым, если она и была, велась в основном в последние месяцы. Работа с правыми изданиями велась в течение восьми лет. Точно так же странным образом из фокуса внимания авторов второй части «Анатомии протеста» было убрано все, что касается того, кто финансирует Навального, Немцова и людей их ориентации, равно как и то, какова роль в событиях некоторых людей из окружения бывшего президента.

Тем не менее, вопрос о том, можно ли использовать в борьбе против своего правительства деньги врага, все же более общий и более значимый. Но он тоже предполагает конкретизацию: чьего врага? Врага твоего врага? Врага твоей страны? Твоего врага?

Получать финансирование от врага твоего врага или от врага твоего правительства, разумеется, можно. От твоего личного врага – почему нет? Если его вражда к твоему другому врагу больше, чем вражда к тебе, – то почему нет? Только нужно помнить, что одной из его задач может быть сначала твоими руками победить общего врага, а тебя – ослабить, и потом уничтожить уже тебя.

Все сложнее, если речь идет об использовании помощи врага твоей страны. Хотя – именно что сложнее. Потому что если его главная задача состоит в том, чтобы уничтожить твою страну и твой народ, это – одна ситуация, и в данном случае твой союз с этим врагом – обычное предательство. Причем предательство наивное, совершаемое в наивном расчете на то, что тебя самого уничтожать не будут, или же в циничном расчете на то, что твой народ обратят в рабство, но тебя при этом сделают надсмотрщиком над рабами.

Если же это вражда не к твоей стране как таковой, а к ее правительству и политическому курсу (особенно внешнеполитическому), тут уже вопрос заключается в том, в чьих интересах проводится этот внешнеполитический курс – в интересах страны или в интересах элиты и ее внешнеполитических союзников и покровителей.

Классический пример тут – гипотеза о том, пользовалась ли партия большевиков деньгами немецкого генерального штаба или не пользовалась. Строго говоря, это не столько гипотеза или версия, сколько легенда, потому что никакого убедительного доказательства сколько-нибудь значимого использования этих денег никто никогда так и не предъявил.

Но дело даже не в этом. Дело в том, что если даже и предположить, что деньги немецкого генштаба были использованы большевиками, то они использовались на цели, которые были заявлены задолго до того, как могла зайти речь о предоставлении этих средств. Партия большевиков еще с самого начала Первой мировой войны заявила, что выступает против участия в ней России. Ее депутаты в Думе голосовали против этой войны, за что и попали на каторгу. Большевики объявили своей задачей не победу в войне противоположной стороны, то есть Германии, а поражение обоих правительств и начало гражданской войны против властвующих групп и классов и в России, и в Германии. И общим результатом этой ее деятельности, как и деятельности союзных ей групп в Германии, стало свержение существовавшей власти и существовавших режимов и в России, и в Германии.

То есть, вне зависимости от того, как относиться к партии большевиков, Октябрьской революции и легенде о немецких деньгах, мы приходим к выводу: деньги врага можно брать, если ты не меняешь в угоду ему свою программу, а последовательно ее реализуешь, и если ты находишь в себе силы, взяв их, не стать марионеткой врага, а остаться самостоятельным субъектом политики. Конечно, понятно, что в этом случае каждая из входящих в союз сторон надеется, добившись общей, объединяющей на сегодня цели, далее реализовывать уже другие цели, возможно, диаметрально противоположные.

В этом своеобразном «треугольнике» (ты – власть, с которой ты ведешь борьбу – внешний партнер, предлагающий тебе деньги на борьбу с этой властью) всегда присутствует вопрос суверенитета твоей страны, народа и того класса, интересы которого ты выражаешь. Если результатом свержения власти на деньги внешней силы является утверждение суверенитета твоего народа над властью и взятие власти твоим классом, то твой союз с внешней силой оправдан, даже если сама она преследовала иные цели. Если же в случае свержения власти происходит ограничение суверенитета твоей страны и твоего народа в пользу суверенитета иной страны и иного государства – твой союз есть предательство и преступление.

Брал или не брал тот или иной деятель «Болота» деньги у внешних сил на свою политическую деятельность, пользовался или не пользовался иностранной помощью – вообще неважно. Важно то, на что была направлена их деятельность в борьбе против своего правительства и, собственно, против чего они боролись и борются.

И беда «Болота» не в том, что оно, среди прочего, опирается на иностранную помощь (то, что оно на нее опирается, очевидно хотя бы из постоянных апелляций его лидеров и активистов к странам-конкурентам и к враждебным России международным инстанциям) а в том, что, опираясь на нее, они осуществляют деятельность, враждебную суверенитету России и ведущую к ее подчинению внешним силам и внешним субъектам политической воли.

То есть они проводят обычную коллаборационистскую политику и видят себя не столько в роли выразителей воли народа России и его производительных классов, сколько в роли надсмотрщиков над ним, «капо», действующих в интересах тех. кто хочет подчинить и народ, и эти классы, и страну своей воле и воле других государств.