Амнистируя боевиков, власть провоцирует их на новые теракты

В основе своей они «идейные» и милосердие государства воспримут как проявление слабости

Место для оглашения своего намерения организовать амнистию для боевиков врио главы Дагестана Рамазан Абдулатипов выбрал, конечно, самое подходящее – эфир у Владимира Познера. Никакого сарказма: действительно, очень подходящая атмосфера для такого рода признания и не слишком обязывающая. Да, это эфир на Первом, но если вдруг понадобится отыграть намерение назад – всегда ведь можно сослаться на то, что попал под абсолютно миролюбивое, пацифистское и вообще толерантное обаяние телевизионного гуру.

Ну а если серьезно, слово не воробей, и, в общем-то, ничто не помешает г-ну Абдулатипову действительно дать соответствующее поручение местным законодателям, чтобы те продумали законопроект об амнистии для боевиков. Вне всякого сомнения, будут найдены все нужные слова и формулировки, лишь бы у граждан сложилась полная иллюзия, что новая норма им точно будет не во вред. Да и напомнить можно старую крылатую фразу: «вашу бы силу да в мирное русло». Ситуация в Дагестане неважная даже относительно среднероссийской «температуры» – так, быть может, рекрутировать освобожденных от террористических грехов сильных молодых мужчин на подъем экономики и промышленности? Почему бы не помечтать...

Действительно, ясно ведь, что Абдулатипов, рассуждая об амнистии для бандитов, хотел, как у нас водится, как лучше. И подсказал ему эту идею никакой не Госдеп: это журналистка Марина Ахмедова попросила врио главы республики сжалиться над заблудшими. Вот только реальность на Кавказе так часто конфликтует с представлениями о том, какой ей следует быть. «Амнистия всегда легализует бандитов. Имело место такое явление: бандиты, узнав о грядущей амнистии, стремились повысить свой «статус». То есть пока ты замешан в мелких преступлениях, никто с тобой цацкаться не будет. А вот если ты показал себя как «удалой джигит», совершил значительные преступления, тебя могут и амнистировать. Подобное явление наблюдалось еще во времена Кавказской войны», – напомнил временно утвержденному дагестанскому лидеру на страницах «Свободной прессы» известный кавказовед, руководитель аналитического бюро Alteet Certe Андрей Епифанцев.

Былые перегибы с повальной амнистией боевиков привели, скорее, лишь к росту межнационального напряжения в Северокавказском регионе. Картина и правда вышла неловкая: бандиты, отрезавшие русским солдатам головы, оказались вдруг совершенно «чисты» перед законом и спокойно катаются по заграницам, а вот защитники противоположной стороны – Буданов, Аракчеев и Пульман, – похвастаться этим никак не могут. Первый убит, второй в бегах, третий отбывает срок... «Такая ситуация, скажем мягко, не увеличивает любовь и дружбу между русскими и чеченцами», – мудро заключает эксперт.

В беседе с обозревателем KM.RU известный политолог и журналист, начальник сектора кавказских исследований Центра исследований проблем стран ближнего зарубежья Российского института стратегических исследований Яна Амелина раскритиковала идею амнистии для террористов:

– Вообще я – противник амнистий, особенно активным участникам террористического подполья. Мы можем, конечно, говорить об очень небольшой группе людей, которые случайно попали «в лес» – по молодости, глупости, под влиянием пропаганды и тому подобное. Но эта группа очень невелика, а в общем и целом лесное подполье составляют идейно мотивированные люди, большинство которых так или иначе успели запятнать себя совершением кровавых преступлений.

Так что ни о какой амнистии тут говорить не приходится, если только не в том смысле, чтобы их не сразу уничтожать в рамках контртеррористической операции, а судить и приговаривать к различным срокам тюремных заключений. Разве что в этом смысле какая-то амнистия может иметь место. Кстати, опыт работы специальной комиссии по адаптации бывших боевиков, которая уже три года работает в Дагестане, показывает, что подавляющее число боевиков вовсе не собираются бросать свое преступное занятие: они ведь «идейные», а в данную комиссию обратились от силы несколько десятков человек.

Те, кто преступления совершил, все равно должны ответить перед законом. Есть Уголовный кодекс, который распространяется на всех. Если люди берут оружие, идут в лес и начинают убивать представителей правоохранительных органов, силовых структур, государственных учреждений, представителей СМИ и общественных организаций – всех тех, кто мешает им реализовывать идеи демонтажа светского государства и организации на его обломках религиозного государства, – с них надо за это спрашивать по всей строгости закона, а не играться в какие-то игры и прощать. Тем более что они и не просят прощения, мало кто из них реально разочаровывается в том, что он делает, понимает, что совершает большую ошибку, и просит прощения. А в основном боевики прощения не просят, и данную амнистию они будут воспринимать как передышку и еще одну возможность передохнуть от всех тягот лесной жизни и через некоторое время, может быть, опять в той или иной форме заняться проповедью радикального исламизма.

– Сторонники амнистии приводят в пример Чечню. Мол, простили власти того же Ахмада Кадырова – и не проиграли в итоге.

– Так в том и разница, что Ахмад Кадыров пересмотрел свои убеждения. Да, он начинал с войны с Россией, так и было, а потом он понял, что эта война приведет к гибели чеченского народа. И у меня сегодня нет оснований считать, что он принял свое решение под воздействием каких-то внешних факторов. Он реально пересмотрел свои позиции – это бывает очень редко. И потом, именно за этот пересмотр и реальное покаяние он фактически и был убит. Потому что его враги увидели, что он действительно пересмотрел свои взгляды и ведет Чечню в состав Российской Федерации, укрепляет там российскую государственность, а не неизвестно что – не сепаратистские устремления, не шариатские суды. Вот и расплатился...

– Но все же, кто будет выявлять, есть ли у боевика действительно стремление раскаяться?

– А не надо огороды городить. У нас есть Уголовный кодекс, надо им пользоваться. Там есть статья о явке с повинной. Не надо ничего выдумывать, все уже давно в уголовном праве предусмотрено. Любой человек, совершивший уголовное преступление, может прийти с раскаянием: мол, так и так, бес попутал. Явка с повинной засчитывается как смягчающее обстоятельство, но это не освобождает совершившего преступление от наказания, оно лишь смягчается. Так же и в данном случае. Чистосердечно покаялся – получил более мягкое наказание, чем мог бы понести. И не надо плодить никаких специальных комиссий. Это, в конце концов, обычные преступники, просто они с религиозной мотивацией. Их мотивация – их проблема. Судят их не за нее, а за то, что они реально сотворили: за грабежи, разбой, вымогательства.