Максим Калашников: «Там, где нет идеалов, не может быть идеологии»

Вместо того, чтобы решать проблемы, власть тратит силы не пойми на что

Последние ли времена, в которые мы живем, или нет – оценить пока не дано, но в том, что времена эти интересные, сомневаться не приходится. В скованное некогда апатией общество возвращается дискуссия: снова есть о чем спорить, о чем шутить и против чего бороться всем миром.

Но интересная штука выходит: критика некоей объективно действующей идеологической доминанты есть, а вот сама она формально не провозглашена. Оттого и почти каждое новое выступление президента обещает быть сюрпризом: сегодня мы – державники, завтра – либералы, послезавтра – марксисты. За завтраком говорим о духовных скрепах, за обедом – об инновациях, за ужином – о геях и ксенофобии. Умение показаться своим каждой группе страждущих прекрасно, но на выходе имеем ноль.

В Кремле же, право слово, не дураки сидят, и проблему деидеологизированности народа понимают трезво. Некая общенациональная идея должна быть как-то выражена, но не в публицистическом запале, как прежде, а именно в рамках закона. Основного, разумеется: вопрос идеологии государства требует наиболее ответственного подхода. А те идеологические посылы (именно в сумме своей), которыми аккуратно и регулярно просвещают население Аркадий Мамонтов, Дмитрий Киселев и еще ряд видных боевиков информационного фронта, «к делу не пришьешь». На них при случае и не сошлешься: где доказано, что это они продвигают «линию партии», а не выражают свое частное мнение? Такая вот идеология-призрак получается, с которой уже и не знаешь как поступать.

И вот наше политическое начальство решило формализовать то, что уже и так долгие годы де-факто имеется в российской действительности. «Православие, самодержавие, народность», говорите? Нет проблем, сделаем. Даже «самодержавие» креативно осмыслим, в духе времени. «Триада» Уварова тут вполне к месту, поскольку, если не врут докладчики из думских кулуаров, уготованная России идеология наверняка представит собой коктейль из этих трех составляющих.

Яркой идее – яркие оппоненты! Известный (если не сказать культовый) медиаперсонаж из 90-х, а ныне просто чуть подуставший от вселенской глупости и невыразимой пошлости бытия Александр Глебович Невзоров выступил, разумеется, против перспективы обретения всеми нами утвержденной в верхах идеологии. Любитель лошадей и естествознания высказал свое отношение к новации не только содержанием, но и формой – высказался предельно кратко, как бы тем самым подчеркнув, что тут и говорить-то особо нечего. Кто-то посчитает, что Глебычу было просто лень сильно отвлекаться на такую ерунду, кто-то спишет на недостаток аргументов. Тем не менее его текст определенно заслуживает ознакомления, хотя бы в целях освежения исторических знаний.

«Все это напоминает 1915-1916 годы, – пишет питерский журналист в своей статье. – Раздувание казенно-православной патриотической истерии известно чем заканчивается. Рецепт, выбранный нашими лидерами, гарантированно приводит к смерти государства. Те, кто насиловал, громил и убивал в 1918-19 годы, были крещеные, православные люди, других просто не было. Православие было государственной идеологией, даже у самых диких матросов было православное воспитание, атеисты появились только в двадцатые годы».

Насчет появления атеистов Невзоров, к слову, промахнулся. Были, были в дореволюционной России такие интеллектуалы, которые «шли вразрез с генеральной линией». Например, в известном каждому школьнику письме Белинского к Гоголю Виссарион Григорьевич сказал такую крамолу: «Россия видит свое спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиэтизме, а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и соре, – права и законы, сообразные не с учением церкви, а с здравым смыслом и справедливостью, и строгое по возможности их исполнение». Он же позже писал Герцену: «...в словах «Бог» и «религия» вижу тьму, мрак, цепи и кнут».

Как видим, господствующая в те годы идеология вовсе не превращала всех в верующих и даже не мешала кому-то терять веру. Другое дело, что структурироваться атеисты смогли действительно уже в 20-е годы XX века, но, как мы понимаем, вовсе не из ничего.

В любом случае, как справедливо напоминает автор, «у Октябрьской революции было слишком много причин, она не могла не произойти». Стало быть, идеология власти не помогла. И тут уже обращаемся к дням сегодняшним: а сможет ли формальное установление официальной идеологии теперь гарантировать стране спокойные времена? Вопрос звучит даже не столько риторически, сколько откровенно издевательски, хотя бы в силу того, что идеология, «назначенная» начальством, а не рожденная в низах, – путь заведомо тупиковый. Та же атеистическая идеология, как мы понимаем, в силу объективных обстоятельств никак не могла быть инициирована сверху.

Очевидно, что у российских граждан есть реальная потребность в некоем, если можно так образно выразиться, самоопределении. Но достаточно ли мы сегодня для этого едины? Может ли быть сегодня одинаковой идеология у русских и представителей Северного Кавказа, когда, казалось бы, универсальные понятия (к примеру, что такое благополучная семья) трактуются неодинаково? Где он – этот заветный общий знаменатель?..

Известный публицист, футуролог, один из лидеров Всероссийской политической партии «Партия дела» Максим Калашников в беседе с обозревателем KM.RU согласился с оценкой сложившейся в России ситуации как предреволюционной:

– Действительно, наблюдается какая-то откровенная истерия. Эти взволнованные комментарии Жени Федорова о необходимости государственной идеологии, явно нездоровый навязчивый интерес к гомосексуалистам, которых я не люблю, но все же не склонен при этом всерьез думать, что они 22 июня миллионной гвардией перейдут государственную границу и возьмут штурмом Кремль... Навязывание всей этой истерии преследует, на самом деле, единственную цель – замаскировать катастрофическое падение экономики Российской Федерации, вызванное очень «умелыми» действиями верховной власти. Она ведь, говоря откровенно, просто разгромила экономику – к сожалению, свою.

Власть запаниковала. Она не желает терять свои позиции, свою недвижимость, свои счета, вот и решила по старинке начать отвлекать внимание народа на всякие явно второстепенные вещи – идеологию, религию, гомосексуализм. Это не что иное, как обычное забивание информационного пространства, постановка информационной дымовой завесы, белый шум. И здесь Невзоров, бесспорно, прав: вместо того, чтобы честно говорить о серьезных проблемах, спорить о том, как следует вырывать страну из лап смертельного мирового кризиса, как разобраться с негативными последствиями «триумфального» вступления в ВТО, мы тратим силы не пойми на что.

Сама по себе постановка вопроса об идеологии в сегодняшней России смешна. Какая может быть идеология в Российской Федерации? «В деньгах счастье»? «Бабло побеждает зло»? Идеология требует искренней (подчеркиваю – искренней!) веры в некие высокие идеалы. А высоких идеалов у ныне правящей элиты я что-то не вижу. Вот и идеология будет теперь бутафорской, в которую никто не будет верить.

На сегодняшний день, действительно, есть все достаточные основания утверждать, что Россия пребывает в революционной ситуации. Потому что, как правило, очень серьезный экономический кризис обязательно перерастает в политический.

В принципе, если отсчитать сто лет назад, то что мы увидим? Тогда праздновалось 300-летие Дома Романовых, был всплеск православной активности, была такая политика «а-ля рюс», предполагающая возвращение к неким православным истокам. Я ничего не имею против православия, но когда иконами пытаются заменить все и вся, как в начале ХХ века, когда на фронт вместо патронов везут иконы.... В общем, аналогия с той эпохой представляется особенно убедительной. Правда, сегодня история повторяется в гротескной форме...

– Предреволюционная ситуация есть, а нового Ленина пока не видать. Неужто эта роль достанется Алексею Навальному?

– Ну, Навального можно сопоставить скорее с Керенским. Эта фигура раскручена при помощи антирусских финансовых сил, и идет эта игра где-то с 2009 года и очень умело. При этом нужно, конечно, отдать должное несомненным личностным качествам Навального. С профессиональными – уже сложнее: экономическую программу ему писал небезызвестный Гуриев...