Путь круглого отличника в злодеи лежит через ЕГЭ

«Натаскивание» на высокий балл может спровоцировать необратимые процессы в психике ребенка, считает эксперт

Сегодняшний инцидент в московской школе № 263 – это все же несколько больше, чем просто захват в заложники и двойное (а возможно, и тройное, если тяжело раненный полицейский не выживет) убийство.

Сразу кто-то вспомнил про Беслан, но там действовали предсказуемые отморозки, мотивированные предельно цинично, а тут – типично американский сценарий: «эмоционально сорвавшийся» школьник, с которого и взять-то нечего, взял у отца оружие и пошел разбираться с учителем.

«Убийство в московской школе: рвущийся к медали старшеклассник застрелил учителя и полицейского»

Спецрепортаж КМ ТВ

История эта, пожалуй, даже пострашнее былых массовых расстрелов в Москве, даже страшнее бойни в Белгороде, где от шальных пуль погибли дети. Здесь с оружием в школу, чтобы поквитаться с учителем, проник ребенок. Отличник, призер олимпиад, претендент на золотую медаль, гордость школы (всё со слов одноклассников и учителей)!

Заметим, что таких характеристик не давали ни Евсюкову, ни Виноградову, ни Помазуну. В тех случаях каждый раз только оставалось недоумевать: как не заметили, почему не предотвратили, несмотря на все предшествующие тревожные «звоночки»? А здесь внешне все благополучно, нечего предотвращать. Вполне вероятно, что отец Сергея Г. спокойно хранил дома оружие, веря, что история с «белгородским стрелком» – это не про их семью.

Что же вселило настоящий ад в светлую умную голову школьника из благополучной семьи, которому, судя по его достижениям, светило вполне себе радужное будущее – хорошее образование, хорошая карьера? Сложно себе представить, что конфликт с учителем действительно стал поводом: похоже, что скорее последней каплей, пройденной точкой невозврата. А что же в основе? Это должны, по идее, выяснить психологи. По всей видимости, выводы им предстоят интересные и почти неизбежно обличающие пороки нынешней образовательной и воспитательной системы, которая, как нам до сих пор казалось, тем выгодно и отличается от американской, что способна самого эмоционально устойчивого школьника остановить у последней черты, умело и вовремя переключить в конструктивное русло, не отпуская дело на самотек.

Так казалось до сегодняшнего дня...

В беседе с обозревателем KM.RU известный психиатр, криминалист Михаил Виноградов обозначил главного виновного в случившейся в московской школе трагедии:

– Школа обязана была все это видеть, предвидеть и работать с этим мальчиком. Семья – в относительной степени. Если папа с мамой не педагоги, то они могут и не понимать, что творится с их ребенком. Отличник, идет на золотую медаль – чего беспокоиться? А школа должна была и знать о его конфликте с учителем, и предвидеть возможные проблемы. Правильно ведь говорят: «В тихом омуте черти водятся», а чем тише ребенок, тем опаснее потом у него будет взрыв. Так что основная вина именно на школе: они должны были вовремя забить тревогу и не проглядеть грядущую опасность.

С ним согласился также ведущий эксперт Всероссийского фонда образования Олег Сергеев:

– То, что в школе происходят такого рода «суициды», когда ты, убивая других, убиваешь сам себя, – это все в том числе следствие неудовлетворительной психологической атмосферы, в которой общество в настоящее время находится. Очевидно же, что бездумно перенимаемый иностранный опыт ни к чему толковому в конечном счете не приведет. И я настаиваю на прямой связи между сложившейся патологической атмосферой в школе и внедрением ЕГЭ.

Натаскивание на этот экзамен – обоюдный сильный стресс как для самого педагога, так и для ученика, тем более в нашем случае, когда речь идет об отличнике, претендующем на золотую медаль. Можно только представить ту степень эмоционального напряжения, которое приходится выдерживать ребенку, на которого напирают и родители, и учителя, и который при этом именно «натаскивается» на высокий балл, а не готовится к экзаменам нормально. И на этом этапе, не исключаю, в психике ребенка могут запускаться некие необратимые механизмы, которые, если упустить ситуацию из-под контроля, рискуют вылиться в трагедию.

Да, у нас сейчас в школах работают всевозможные психологи, тьюторы и так далее. Их и ввели-то как раз с учетом того, что в новых условиях детям и родителям приходится гораздо сложнее. Но, как видим, даже эта паллиативная мера не гарантирует, что истории, подобные той, о которой мы говорим, не произойдут в будущем. Ведь чем нынешняя ситуация образовании фундаментально отличается от прежней, что была в советские годы? Тогда наше образование было построено на воспитании, а иного образования и не может быть, может быть только имитация, суррогат. И нынешний Закон «Об образования» писали люди неграмотные, которые вообще опустили слово «воспитание» в его тексте.

Есть такая страшная статистика, согласно которой Россия «впереди планеты всей» по подростковому суициду, опережая другие страны по этому показателю в три раза. Это уже не спишешь на погрешности в подсчетах. И школа просто не имеет права оставаться в стороне от этих бед, кивая на родителей: мол, наше дело – предоставлять образовательные услуги, а личность ребенка формируйте вы, в семье.

Причем, что интересно, всплеск этих негативных тенденций мы зафиксировали как раз начиная с 2008-2009 годов, то есть как раз с тех самых пор, когда ЕГЭ был окончательно внедрен в нашу систему образования в штатном режиме.

И есть похожие данные не только по России. Например, это благополучная страна Южная Корея, где существует очень жесткая форма единого госэкзамена и где параллельно с его внедрением была зафиксирована буквально эпидемия суицидов и преступлений со стороны школьников. Почему у нас должно было сложиться иначе?

Психологическое насилие в школе неминуемо влечет за собой жесткую ответную реакцию. Но у нашего министерства образования нет интереса глубоко изучать негативный опыт внедряемых в нашу страну новаций: есть лишь слепая вера, что «мы переработаем по-своему», что «у нас все получится». Вот так и получается...