Смыслы-перевертыши современного кино

Какие скрытые идеи проводятся в современных фильмах?

За последние годы в современном российском кинематографе наметился жанр, который можно обозначить как «оттепельная клюква» (публицист и общественный деятель Егор Холмогоров назвал это «хрустом нарезного батона» по аналогии с «хрустом французской булки»). Особенность новоявленного жанра — смысл-перевёртыш. Положительными героями рисуются… антигерои — те, на кого в 50-60-х годах писались разгромные фельетоны, кто был аутсайдером системы: пижоны-модники, ресторанные лабухи, фарцовщики, шлюшки, подпольные дельцы-»цеховики».

Впрочем, смысл-перевёртыш может выстраиваться иным, более хитрым способом: поэты, учёные, общественные деятели, лауреаты всяческих премий подаются ярыми антисоветчиками — их травят коллеги, преследует КГБ, у них обнаруживаются предки-белогвардейцы или родственники за границей. Таким образом, жизнь в СССР представляется убогой и — дикарской с точки зрения самых разных слоёв населения, ибо мучаются все — от жуликов до работяг, от манекенщиц до генеральских жён. Более того: страдают даже чекисты и партийные боссы. Но! Диваны с уютными валиками и патефонные пластинки (тёплый шорох и голос Петра Лещенко). «Шипр» и шифон. Фестиваль и фильдеперс. Сирень, Сокольники и «Красная Москва». Этакая мазохистская ностальгия.

Тринадцатисерийный проект «Таинственная страсть» (2016), созданный по роману Василия Аксёнова, полностью укладывается в концепцию жанра. Тут есть всё: и манящие парижские шмотки, и рок-н-ролл, и коллективный адюльтер, но главное — борьба с ненавистным режимом. Перед нами — судьбы интеллигентов-шестидесятников, которые, как выясняется, были гонимы и преследуемы. Гонения выглядят странно: многомиллионные тиражи, приглашения на светские рауты, диалоги с властью, пьянки-гулянки в лучших ресторанах Москвы, а ещё — роман с французско-подданной красавицей и прочий Коктебель. Мелькают фемины с начёсами а-ля Брижитт, звенят бокалы (а чаще — гранёные стаканы), бренчит гитара, выкрикиваются хлёсткие рифмы. Но поэты — в неволе. Поэтов — прессуют. Никита — орёт. КГБ — пасёт. И не даёт. Например, герою не позволяют крутить роман с женой престарелого мэтра. Смысл-перевёртыш: в описываемую эпоху такие поступки осуждались.

Нынче — приветствуются и одобряются. Любовникам — сочувствуют. Антисоветским словесам — аплодируют. И всё так миленько подано: красивые образованные люди в кабаках да Коктебелях борются с волюнтаризмом. Возникает вопрос: господа, кому вы были бы нужны вне СССР и без СССР? Конкретно вы, со своими стихами и песнями? Советская власть подняла и возвеличила поэта до статуса «властителя толпы», который настолько «больше, чем поэт», что ему не нужно думать о хлебе насущном.

В сериале с броским названием «Фарца» (2015) героями ретро-времён выступают юные джентльмены удачи. Те, кому в духе Остапа Бендера было скучно строить социализм. Их четверо, как хрестоматийных мушкетёров. Главный герой в первой серии признаётся, что его любимый персонаж — д’Артаньян. В голове зрителя происходит маленькая буря и смещение понятий. Мушкетёры — это исторический символ благородства, дружбы и лихости, а фарцовщики… как бы тоже. Увы. Так устроены ассоциативные цепочки. Авторы проясняют ситуацию: не все из этой бравой четвёрки хотели вот так провести всю жизнь — стремление помочь другу в беде толкает ребят в сторону позорного и опасного бизнеса. А в целом они симпатичны и трепетны — не только выплясывают твист, но и проникновенно поют песню Окуджавы: «Когда внезапно возникает ещё неясный голос труб…»

Дивно и пафосно показан расстрел именитого валютчика Яна Рокотова — в замедленном темпе, мощно, стильно, с музыкой. Мне могут возразить: никто этим фильмом не пытался доказать, что фарцовка — это стопроцентно правильное решение, ибо навязчиво манифестируется печаль главгероя. Ещё бы! Он когда-то хотел стать писателем. Вместе с тем, один из его товарищей — самый крутой и бесшабашный — прямо говорит, что уход из «коммерции» — это возвращение к тусклой жизни, к очередям и бедности. К обыденщине. К серости.

Да. Тут снова, как и в кино-хите 2008 года «Стиляги», звучит это слово: «серость». Унылая бытность в советских декорациях. Получается, что в тот момент убежать от блёклой невыразительности можно было, только свернув с генерального советского пути. Теперь вспомните карикатуры тех лет или, например, короткометражку 1961 года «Иностранцы», где явлены всё те же фигуранты — фарцовщики, стиляги и сопутствующая им крашеная девица. Тогда они рисовались, как моральные — и физические (!) — уроды, сейчас их же изображают в качестве не то честных «ковбоев» и борцов за денежные знаки, не то заблудших, но очень уж симпатичных овечек. Авторы нам транслируют: у фарцовщиков — своя сермяжная (точнее, нейлоново-неоновая) правда.

Как была она — правда — у следователей, которые ту фарцу ловили. Этакий поединок: мушкетёры против гвардейцев кардинала, Робин Гуд против Гая Гисборна. Никто не ужасен — все одинаково ущербны средь советской обшарпанности. Мелькают реальные фигуранты эпохи — Михаил Светлов, Геннадий Шпаликов, Андрей Миронов, Наталья Фатеева… И — всенепременный Василий Аксёнов. Симпатично и наполненно. Разве что — перевёрнуто. Полуправда. Полуправильность. Полуреальность. А как известно, полуправда страшнее лжи: последнюю можно перечеркнуть и высмеять, а вот половинчатость всегда таит опасные нюансы.

Ещё один широко разрекламированный сериал «Однажды в Ростове» (2015) объединил расстрел рабочих в Новочеркасске в 1962 году и криминальную эпопею братьев Толстопятовых, державших в страхе весь Ростов-на-Дону. В кадре — группа молодых мужчин, одетых в советскую форму, однако они вполне по-эсэсовски швыряют трупы окровавленных людей в неглубокий, наспех вырытый ров. Финал Новочеркасского расстрела. События были спровоцированы безграмотной и неумной продовольственной политикой Никиты Хрущёва, когда целые регионы оставались без снабжения, а цены на основные продукты питания взлетали «по просьбам трудящихся». Но… ощущение от фильма — дикое. Постоянно чудится… оккупация. Кем — кого?! Смысл-перевёртыш в его крайней, разрушающей стадии: советская власть поступала со своими же гражданами, как озверевшие враги на захваченной территории.

Кому какое дело, что страна в 1960-х запускала человека в Космос? Солнечное настроение 1960-х тоже не являлось досужей выдумкой фантастов и молодёжных прозаиков (хотя — см. «Таинственную страсть»!). Безусловно, у каждого явления имеются две стороны — светлая и тёмная, день и ночь, смех и слёзы. Советский Союз представлял собой грандиозный замысел, однако он не был Эдемом. Человек вообще не может выстроить Рай на земле, ибо он — не Бог. Это аксиома, и её грешно оспаривать. Раздражение вызывает именно тот факт, что нам бесперебойно открывают исключительно мрачную сторону «оттепельного» бытия.

Нам прямо говорят: эти победы, красоты, романтические ЛЭПы и космические дали — всего лишь обманчивая ширма, за которой творились бесчинства, унижения и расстрелы. У зрителя, особенно молодого, тут же возникает вопрос: «А зачем тогда нужен этот Гагарин, если экономика — нулевая? Где мясо-то? Картошка и та — мелкая!» Следом несутся побасёнки, транслируемые «историками быта» и участниками передач «про СССР» — к примеру, о дамских панталонах, якобы купленных в ГУМе Ивом Монтаном с целью устроения глумливой выставки… Которой никогда не было. Все эти фильмы, сериалы и медиа-продукты — криво препарированные сплетни, слухи, толки бабок на лавке.

Так интереснее! Рядовой филистер, отпахавший смену в офисе (на должности инновационного мерчендайзера!), не хочет никаких умностей — ему или смешное, или сексуальное, или страшное. Почему бы не про ужасы почившего «совка»? И вот сидит оно, похрустывая передержанной пиццей, и ужасается серому кошмару 1960-х! Смысл-перевёртыш — наше всё. Рейтинги — обеспечены.

…Современные киношники любят создать свой вариант культовой ленты. А что, если бы они замахнулись на те — оттепельно-хрущёвские — сюжеты? Получилось бы фееричное. Пофантазируем? Илья Ковригин от Тоси уходил бы к Анфисе — единственной секс-богине в этом «непрезентабельном стойбище». Учительница Левченко из «Весны на Заречной улице» спешила бы к радиоприёмнику не ради музыки Рахманинова, а для того, чтобы настроиться на американскую волну. Заодно она просвещала бы валенка-работягу Савченко в области западной культуры и прочего модернизма. Дима Горин возвращался бы в свой комфортабельный банк с разбитой харей и растоптанными очками: нечего соваться к быдлу со своей романтикой! Владелец подпольной химчистки Бочкин из «Лёгкой жизни» считал бы себя крутым боссом, а не загнанным придурком без целей и мечты.

Он бы поплёвывал на своих бывших сокурсников и водил бы по ресторанам стильных дам. Но женился бы он на спекулянтке Марго — сейчас в превеликой моде союзы молодого попрыгунчика с бабёнкой 50+. Разумеется, королева бензоколонки, намаявшись с хамами-водителями и дураком-начальником, всё-таки поступала бы в балет на льду. И потом летела бы в Париж, дабы остаться там навсегда. Забавненько? И безобразно.

Евгений Евтушенко когда-то написал: «О, нашей молодости споры, / о, эти взбалмошные сборы, / о, эти наши вечера!». Так было или не было? Когда же он обманывал себя и людей? Тогда или теперь, когда о нём и его приятелях снимают сериал со смыслом-перевёртышем??

Автор: Галина Иванкина