Про настоящих уродов и настоящих людей, или Как мы успешно побеждаем толерантность
Большой резонанс получила история конфликта, случившегося на днях на одной из детских площадок Санкт-Петербурга. Местная жительница потребовала от тьюторов (таким заморским словом, увы, принято называть воспитателей) центра социальной интеграции детей с особенностями развития (в данном случае — аутизм) убрать их воспитанников со двора, так как они пугают ее ребенка.
Дама стала агрессивно, в стиле «включаем хабалку» (а может быть, у нее тумблера на «выкл.» вообще нет) выяснять, на каком таком основании тьюторы центра «Какая разница» гуляют с детьми-аутистами на площадке во дворе дома, где она проживает.
«Вы пугаете наших детей. Детей уводите отсюда… У вас есть ваш двор, еще и в вашем дворе мы выясним, можете ли вы там гулять с детьми с этими особенностями. Организовывайте свою площадку и там гуляйте. У вас свои должны быть карантины, всякая хрень!». Вот такой примерно текст разошелся по сети.
Большинство, конечно, эту, с позволения сказать, даму осудило. Привлекли даже Следственный комитет, который у нас, как известно, по всем вопросам, включая мораль и нравственность — на все руки мастер. Только мне почему-то кажется, что дело помочалят и закроют, как только на детской площадке, что называется, пыль осядет. Да и статью соответствующую найти будет не так-то просто: мало ли кто кого куда послал из числа наших вечно неравнодушных людей. В крайнем случае несильно оштрафуют.
А в общем ведь и правда: можно ли все проблемы в обществе разрулить с помощью СК? Представим, какова была бы реакция общественности (без всяких следователей) в какой-нибудь стране из тех, которые многие наши обыватели презрительно числят по разряду «толерастических». Тех, где еще наверняка и гей-парады маршируют, и гей-браки регистрируют. Где бездуховность, в общем. Она же — ад и разврат. Но вот зато для инвалидов, которых давно уже политкорректно называют «людьми с ограниченными возможностями», там давно везде комфортная среда — и не только в плане передвижения по улицам, в транспорте и посещения общественных мест. А детей-инвалидов, соответственно, принято называть «детьми с особенностями развития», что на русский слух, давайте уж признаемся честно, пока не очень ложится. Нам настолько же привычнее слово «инвалид», насколько привычнее «негр» вместо «афроамериканец».
Ну так вот: в такой стране тетке-хабалке уже бы не жить. В переносном смысле, конечно. Соседи выказывали бы ей всяческое свое презрение. Вежливо. Поджав губы, как умеют западные «толерасты». С работы ее, велика вероятность, могли бы тут же настоятельно попросить. И у мужа ее, по слухам, предпринимателя, весь «профит» уже бы обратился в «лосс». А в сетях (а то и публично — в зависимости от степени ее публичности) она бы долго извинялась перед обществом — как у нас, скажем, извиняются перед Рамзаном Кадыровым. Но все равно репутация тетки была бы испорчена на годы.
А у нас? У нас эффект от этой истории будет, с высокой степенью вероятности, другой: «хоть бы хны». Он же — «как с гуся вода». Тем более, что нацистские, по сути, речи дамы многие как раз в тех же сетях и подхватили. Мол, идите вы с вашими детьми с особенностями куда подальше. Подобные настроения в нашем обществе довольно широко распространены, массовому общественном осуждению они, как правило, не подлежат и остаются без последствий. Типа «ну а чо такого?!». В этом смысле поэт Блок в свое время, похоже, ошибся. Мы не «скифы» по происхождению своему. Мы, скорее, жители Спарты, которые убогих и больных, а также инвалидов сбрасывали со скалы, согласно легендами и мифам Древней Греции.
Мы так долго боролись на всех пропагандистских фронтах с западной «пресловутой толерантностью и политкорректностью», называя ее фальшивой и лукавой, а также «так называемой», что победили-таки, взрастив в самих себе такой уровень взаимной нетерпимости — что к инвалидам, что к чужому мнению, — который все же не должен быть присущ современному цивилизованному обществу. Наш же социум часто представляет собой сообщество людей, среди которых буквально разлиты ненависть и раздражение — то ли к себе самим, то ли к окружающим, которые, не дай бог, чем-то не похожи на нас.
Разумеется, во время всяких опросов обыватели-респонденты будут вести себя по большей части прилично. Мало кто сознается в беседе с социологами, что, скажем, терпеть не может инвалидов или они вызывают у него отвращение, как и дети с особенностями развития. В ходе таких опросов абсолютное большинство респондентов на вопрос, какие чувства вызывают у них и среди их окружения люди с ограниченными возможностями, дети «с особенностями», «колясочники» и т.д., в первую очередь будут говорить о сочувствии по отношению к ним. Будут говорить, что об этих людях надо заботиться (государству, благотворителям и пр.), что надо чаще освещать в СМИ их проблемы. Публично будет выказана, таким образом, всяческая гуманность. Наверняка и та тетка-хабалка из Питера, спроси ее, ответит таким же правильным образом.
Однако дальше начинается расхождение между словами и делами. Приверженность так называемой «социальной норме» на словах (так, как она понимается обывателем) вовсе не предполагает каких-либо практических действий или коррекции собственного поведения по отношению к таким людям.
Людей с официально признанной инвалидностью у нас чуть менее 10%, и в повседневной жизни с ними сталкивается тесно каждый третий россиянин. Для остальных контакты с инвалидами носят, как правило, поверхностный и краткосрочный характер — случайные встречи на улице, в транспорте, в поликлинике. И все. Люди с ограниченными возможностями у нас плохо социализированы, они по большей части по домам сидят и выйти оттуда просто физически не могут — во враждебную для них (в плане передвижения, прежде всего) среду.
А вот когда в тех же соцопросах речь идет о более подробной аргументации тех или иных действий касательно людей с ограниченными возможностями, то выясняется, что наш декларируемый гуманизм не так уж гуманистичен. Косвенно нежелание самим иметь дело с инвалидами выражается, например, в том, что, по разным опросам, чуть больше половины россиян (что много) выступают за раздельное обучение своих детей с детьми с особенностями развития. Правда, на работе «терпеть» рядом людей с ограниченными возможностями готовы уже примерно две трети. Однако, как минимум, четверть считает необходимым создавать для таких людей «отдельные» рабочие места.
В прошлом году Mail.ru Group опросила родителей, состоящих в разных родительских организациях, готовы ли они к инклюзивному образованию. Почти 40% были против него категорически. Более половины опрошенных родителей детей с инвалидностью отметили трудности в школе. Треть рассказали, что там к их детям относятся дружелюбно, однако отметили отсутствие специалистов по работе с таким детьми. Еще столько же сказали, что в их школах совсем нет доступной среды для детей с инвалидностью и специальных программ. Лишь 16% отметили положительный опыт инклюзивного обучения. А ведь число детей с особенностями развития в нашей стране по разным причинам (в том числе экологическим) в последние годы только растет и уже вплотную приближается к миллиону. Однако во многом эта тема остается вне основной политической и общественной повестки серьезного обсуждения.
Довольно часто приходится видеть, как какие-нибудь зарубежные президенты выступают на фоне стоящей за их спиной тщательно подобранной группы людей. Скажем, за спиной президента США непременно должны быть несколько женщин, в том числе подчеркнуто некрасивых, «латиносы», чернокожие, но также и один-два колясочника. Наверное, в этом есть голый политический расчет. Но все же, будучи часто употребляемым, такой прием общественных коммуникаций постепенно прививает обществу максимально терпимое отношение к сосуществованию с людьми с ограниченными возможностями. В той же Америке социологам даже в голову не придет уже просто спрашивать родителей о том, хотят ли они, чтобы их дети учились вместе с детьми-инвалидами. Это стало самоочевидной истиной и нормой поведения на уровне массового сознания. Сам такой вопрос просто неприличен.
Что касается политики, то наши деятели чаще всего предпочитают избегать общения с людьми с ограниченными возможностями на равных. Как правило, если такое общение и происходит, то это — акт патернализма: мол, мы дадим вам пособие, квартиру, пенсию и пр. И погладим по голове или похлопаем по плечу. Это не подразумевает отношений в духе подлинного равноправия в стиле «какая разница?» (мол, ее нет, я ее не замечаю), - если помните, именно так называется питерский центр по заботе о детях-аутистах. Увы, наше общество не может абстрагироваться от этой разницы, не может не замечать ее и не реагировать.
Когда, скажем, несколько лет назад на конкурс «Евровидения» от России отправили певицу-колясочницу, то это не встретило широкого понимания и тем более одобрения. Ни одного «колясочника», кажется, нет ни в Госдуме, ни в Совете Федерации. Их вообще в политике практически нет. Разве что «Партия роста» выдвинула в числе федеральной тройки на этих выборах «колясочницу» Ксению Безуглову. Смелый, прямо скажем, эксперимент с непредсказуемыми для меня лично последствиями в плане общественной электоральной реакции. А Безуглова, оказывается, была даже «Мисс Мира» среди колясочников в 2013 году (мыслим ли у нас такой конкурс?). А еще участвовала в показе моды для людей с ограниченными возможностями. Слышали вы о таких конкурсах у нас? На уровне общественного сознания они воспринимаются как чужеземная занесенная к нам западным ветром экзотика. Типа НКО по защите женщин от домашнего насилия.
Но пока такие вещи будут восприниматься как «экзотика» и «толерастическая ересь», на детских площадках будут бесноваться хамоватые тетки, требующие убрать «ребенка-урода». Они даже не в состоянии понять, насколько сами морально уродливы в этом своем неонацистском пафосе. И ведь такое моральное уродство в обществе нашем по-прежнему ненаказуемо. И безнаказанно. И никакой Следственный комитет тут не поможет.
Комментарии читателей Оставить комментарий
Согласен с вами, только добавлю: а если отцу пожалуешься, то он «добавит», да ещё и мужику «спасибо» скажет! Ну да ладно, - как говорится, «что было, то быльём поросло»! - ну а я как-раз и имел ввиду, что проблема не в детях-аутистах, а как-раз в «гипертрофированном самолюбии», - «чадолюбие», на мой взгляд, здесь неуместно, потому что «чадо» это следствие, а никак не причина!
Особенно как украинцы во Львове самозабвенно пинали евреев, забивая насмерть. Мы помним взгляд той женщины, в разорванном платье, которая понимает, что это её последние минуты жизни, и глумящихся националистов, названных сегодня на Украине героями. И второе пришествие палачей под теми же лозунгами в Одессе, Мариуполе, и вообще на Донбассе, где они снова резвятся, глумясь над несогласными. Но конец всегда один.
Качать вам ботами на Крещатике, как вашим предшественникам.
Сомнительный способ самоутвердиться. Простой, как мычание коровы. Но народная мудрость гласит, что умным или красивым вас могут назвать только окружающие. Есть ещё вариант, написать интересный постинг. Но с этим у вас туго.
Опять же, и конфликт между нормальными детьми, но с разницей в возрасте , приведёт к конфликту. В данном случае он просто наложился на тупость хабалки и инвалидность детей. Я когда писал о том, что неизвестно как бы мы себя повели, заплачь наш ребёнок , имел ввиду гипертрофированное чадолюбие, которое охватило наше общество. В моем действе ЛЮБОЙ мужик совершенно правомерно давал мне подзатыльник, если видел как я обдираю в парке деревья с ранетками, или поднимал бычок с земли. И ещё грозился отвести к отцу.
Что же непонятного: во-первых, вы сами пишите, что сам конфликт между детьми снят не был, так что смотреть нечего, во-вторых, - как так «по особенному» напугал «аутист», - лицо у него было «зверски ненормальное», жесты из той же серии т.е. в чем особенность была в сравнении с конфликтами между «обычными» детьми, - те друг друга могут и схватить сзади, и игрушку отобрать, и ударить!