«Мягкая сила», МИД и «узник совести» Ермек Тайчибеков

Зачем МИД России решил создать еще один, сорок третий по счету департамент министерства – по международному сотрудничеству в области культуры, науки, образования и спорта?

В центральном аппарате Министерства иностранных дел России планируют создать новый департамент, который займётся стратегией «мягкой силы». Речь в том числе идёт о разработке общей политики страны в сфере международного культурно-гуманитарного сотрудничества.

Как пояснили в дипведомстве, планируется, что новый департамент будет координировать международные связи в области культуры, науки, искусства, молодёжных обменов, образования и спорта.

В министерстве также уточнили, что функции Россотрудничества нацелены на решение практических вопросов развития международных культурных и гуманитарных связей. «Соответственно, речи о дублировании функций ни с Россотрудничеством, ни с другими федеральными органами исполнительной власти не идёт», — подчеркнули в МИД.  

Возникает вопрос: зачем же создавать дублирующий орган внутри МИДа, если «по этому поводу» уже есть целое федеральное агентство? Его мы задали бывшему работнику Россотрудничества, пишущему на тему «мягкой силы», Игорю Моисееву.

- Что скажете по этому поводу, Игорь Николаевич?

- Это, несомненно, «черная метка» и Россотрудничеству, и его руководителю Евгению Примакову, и самому понятию «мягкой силы» в российском исполнении. Дело в том, что суть этого явления до конца ни в МИДе, ни в агентстве, ни в других сопутствующих структурах в России, к сожалению, не понимали никогда. Оно было актуальным на заре Советской власти, когда после разрушительной Гражданской войны на обломках Российской империи строилось первое в мире социалистическое государство, а сама страна находилась в международной изоляции.

Тогда дягилевские «Русские сезоны в Париже» гремели на весь мир. Цель была достигнута – Россия с помощью балета мирового уровня показала свое человеческое лицо, и с ней стали выстраивать отношения ведущие державы планеты.

После Великой Отечественной войны рухнула мировая колониальная система, и СССР, стремясь заполнить пустующую геополитическую нишу, активно работал в сфере культурного и гуманитарного сотрудничества с целым рядом освободившихся от колониального ига стран. А также культурно «окормлял» весь созданный им социалистический лагерь. Правда, это была все больше игра в одни ворота. Как правило, СССР ничего не получал взамен.

После развала Советского Союза ситуация изменилась в принципе. На какое-то время о «мягкой силе» забыли совсем. Не до нее было. Шел великий передел государственной собственности, заигрывание с Западом, ожидание от него каких-то плюшек… Мало того. С уходом Империи на национальных окраинах аборигены стали резать друг друга. На территории СССР вспыхнул целый шлейф кровавых межнациональных конфликтов. Их тоже надо было как-то тушить. Потом полыхнула Чечня... А потом снова вспомнили о «мягкой силе» и создали целое федеральное агентство...

- И по каким причинам?

- На этот вопрос как-то метко ответил Жириновский. «В мире есть только две реальных <силы> – винтовка и деньги, - сказал он. - А когда нет ни того, ни другого – предлагают дружбу». Дружба в итоге выливалась тоже в какие-то деньги, только меньшие по объему. Мало того, никто в МИДе толком никогда не понимал (и не понимает до сих пор), что это за зверь такой – «мягкая сила».

Сами мидовцы - сторонники и адепты жесткой силы в политике - к этому «неведомому зверю» относятся в лучшем случае скептически. В худшем - глумливо. До сих пор в мидовских коридорах и курилках гуляют сотни скабрезных шуток про «балалаечную дипломатию», «мягкую силу без твердого окончания» и т. д. Следствием этого стала бесконечная кадровая чехарда директоров агентства. За четыре года моей работы в кресле руководителя агентства побывало пять человек - от Глебовой до Примакова.

- Как вы оцениваете деятельность Примакова?

- Неоднозначно. Начал он интересно. Но, как выяснилось, реально так ничего и не смог изменить ни в работе агентства, ни в мировоззрении его сотрудников (многие из которых были профессиональными мидовцами), несмотря на бесконечную кадровую перетряску в агентстве.

Камнем преткновения и точкой невозврата в его карьере стало дело известного сторонника интеграции России и Казахстана Ермека Тайчибекова. Ситуация с Ермеком - это позор одновременно и российской дипломатии, и российской «мягкой силы».

Тайчибеков последовательно и открыто много лет критиковал за русофобию казахстанские власти. Его преследовали прокуратура, органы правопорядка, местные русофобы. Но Ермек - очень мужественный человек, запугать его было не так просто. В конце концов власти упрятали его в тюрьму на два года. Но это его не сломило.

Выйдя на свободу, Ермек продолжил свою деятельность. И теперь его упрятали уже на семь лет. Все это время российские власти с травоядным добродушием наблюдали за происходящим. Разве что Маргарита Симоньян традиционно «выразила озабоченность» судьбой верного друга России.

Есть информация, что Примаков лоббировал назначение Тайчибекова директором Русского дома в Казахстане и предлагал дать ему гражданство России. А в периоды гонений на него, после возбуждения уголовного дела, вообще вывезти его к нам. Эта активность вызывала у мидовцев острое раздражение. И они энергично лоббировали создание дублирующей структуры, чтобы потом оттеснить Примакова, а само агентство «прикрутить» к МИДу. Незамысловатая двухходовка. Но эффективная.

- А смысл?

- Надо знать психологию дипломатов вообще и российских дипломатов в частности. «Дипломат - это человек, который дважды подумает, прежде чем ничего не сказать», - говорил про них Черчилль. А я от себя бы добавил - «и трижды раскинет мозгами, прежде чем ничего не сделать». Вот так и наши - ничего не хотели решать с Ермеком, чтобы не тревожить свое беспроблемное существование в посольских и мидовских кабинетах и не портить отношения с соседним государством. Своя дипломатическая манишка ближе, чем судьба какого-то Ермека.

В итоге такой «взвешенной» позиции Россия лишилась своего пламенного сторонника (наверное, единственного представителя титульной нации на весь десятимиллионный Казахстан), а Примаков в ближайшей перспективе, скорее всего, лишится своего места.

Совершенно очевидно, что долго такое дублирование функций продолжаться не может. Кроме того, новый департамент - это ведь и новые должности, новые возможности и освоение серьезных финансовых потоков.

Проект указа президента, в котором говорится о создании новой структуры в МИДе, размещен на Федеральном портале проектов нормативных правовых актов. Из документа следует, что штат свежеиспеченного департамента составит тридцать пять человек. А только годовой фонд оплаты труда составит 37 миллионов рублей. То есть в среднем сотрудник департамента будет получать миллион в год. Это почти девяносто тысяч в месяц. Неплохо даже для Москвы. В центральном аппарате Россотрудничества зарплаты куда скромнее… И это не считая тех финансовых потоков, которые можно прокручивать по линии «содействия международному развитию». Есть такое направление в российской мягкой силе...

- А это что за зверь?

- Этого не знают даже сами мидовцы. Но деньги там крутятся колоссальные. И ребята со Смоленской площади решили, что распорядятся ими эффективней Примакова.

В общем, официальная российская дипломатия победила самое неформальное агентство на земле. Чиновники победили миротворцев. Так что никаких прорывов на этом провальном для России направлении больше не будет.

Примаков был первой и последней ласточкой, пытавшейся возродить некое подобие дягилевских «русских сезонов». Теперь этого не будет много лет. А все мероприятия за рубежом будут насквозь формализованными и «засушенными» – по всем мидовским стандартам. А Ермек и такие, как он, в соседних странах будут отданы на растерзание местным националистам. Зато выделенные на «содействие международному развитию» миллионы (не рублей) пойдут исключительно в правильном направлении…