СОЛДАТСКОЕ СЧАСТЬЕ
- Вот придут немцы, мы тебя, щенок краснопузый, ужо и повесим, - недобро сказал сосед с улицы Красной. Бои шли уже на подступах к Ростову, и Николай не стал искушать судьбу. Ночью, по мосту через Дон, решил пробираться в Батайск... А ведь как хорошо все в том треклятом году у него складывалось! После окончания второго курса Ростовского морского техникума имени Г.Я. Седова (ныне - морской колледж) он, Николай Пьяных, секретарь комсомольской организации, как и другие курсанты, ушел на плавпрактику. Навыки судовождения осваивал на пароходе “Делегат”, который курсировал по Черному морю. Побывал в Керчи, в Поти. В Батумском порту настигло известие о начале войны. Всем практикантам пришлось сойти на берег. Было уже не до них, и “Делегат” вышел в море без мальчишек, которым еще не было и семнадцати. Позже Николай узнал, что в море пароход догнала торпеда, выпущенная с немецкой подводной лодки. Вот так в первый раз смерть и прошла мимо. Пока через Баку добирался до Ростова, немцы уже вплотную подошли к городу. А тут этот негодяй-сосед с недвусмысленной угрозой. Останься дома, неизвестно, чем бы все кончилось. Не зря же говорят: “Береженого Бог бережет”... В Батайске Николай и еще несколько ребят из морского техникума прибились к 553-му легко-артиллерийскому полку 106-й стрелковой дивизии. Оружия им не дали (до принятия военной присяги не положено), но одели в солдатскую форму, поставили на котловое довольствие. Когда в ноябре 41-го полк форсировал Дон, чтобы участвовать в освобождении Ростова от фашистов, лед на реке был сантиметров 30 толщиной. Деревянные настилы, которые помогали ладить для орудий необученные и необстрелянные мальчишки-добровольцы, практически не пригодились. Военную присягу Николай Пьяных принял в освобожденном Ростове. Тогда же пришла пора определяться, кем ему на войне быть. Командир дивизиона капитан Миронюк (он потом погибнет в Сталинграде) поинтересовался: - А шо ты, хлопчик, маешь робыть? И, действительно, что он, Николай, умеет? Подумал-подумал, да и брякнул: - Могу детекторные приемники делать... - Це вже добре, - кивнул капитан. - Будешь у нас радистом. Вот тоби командир – старший сержант Хфедор Добронравов. Он усему и научит. Вместе с тяжеленной рацией Николаю вручили карабин. Воюй, солдат! Боевое крещение Николай Пьяных принял под Самбеком, куда перебросили его полк. В его задачу входило обеспечивать связь дивизиона с артиллерийскими батареями. С наблюдательного пункта, откуда корректировался огонь артиллерийских батарей, стрелявших с закрытых огневых позиций, противник виден был как на ладони... Потом было Изюм-Барвенковское наступление, перешедшее в изнурительную оборону и закончившееся так называемым Харьковским котлом. Сражаясь в окружении, полк потерял почти всю матчасть (а это были 76-миллиметровые пушки на конной тяге) и много людей. Николаю опять повезло – его даже не ранило. Остатки личного состава под руководством комполка майора Паринова сумели прорваться из окружения. У майора был боевой опыт, полученный им еще в Испании... Эшелон. Бомбежки. Сталинград. В районе тракторного завода полк (вернее, то, что от него осталось) встал на формирование. - Там мы получили уже трактора, заменившие конную тягу, - рассказывает Николай Степанович, - новые пушки ЗИС-3. Ну, а какая в Сталинграде была мясорубка – всем известно. 19 сентября 1942 года в районе высоты 145,5, носившей название Лысой горы, меня при минометном обстреле контузило и ранило в ноги. Пришлось полтора месяца проваляться в медсанбате. И все это время я практически ничего не слышал. Командир разведки у нас был – младший лейтенант Ломов, так его тогда убило... После медсанбата Николай Степанович вернулся в свой полк и воевал до самого конца Сталинградской битвы. Он видел всех, кроме Паулюса, плененных немецких генералов. Жалкое было зрелище. Наши-то солдаты и офицеры все в теплом – в полушубках, в валенках. А эти – кто в чем. В лучшем случае - в шинелюшках на рыбьем меху. Фронт стремительно катился на Запад. И вот уже до Белгорода – рукой подать. Полк занял оборону в районе населенного пункта Щебекино. На наблюдательных пунктах наши разведчики круглосуточно засекали огневые точки противника. Топографы заносили все это на карту. Потом координаты целей передавались на огневые позиции и уничтожались артиллерийским огнем. Однажды ночью на наблюдательный пункт, где находился Николай Пьяных, забрела корова. - А самым старшим у нас был дядя Яша. Мазуренко его фамилия, девятьсот пятого года рождения, - вспоминает ветеран. – Так вот он каким-то образом эту корову спутал и поместил в противотанковый ров. Зато каждое утро у нас парное молоко было. До самого наступления, вошедшего в историю как Курская битва... Солдатское счастье складывается и из таких, казалось бы, мелочей. Своего первого и единственного за войну немца Николай Степанович убил у города Гамок, что в Чехословакии, когда вместе с командиром разведки полка Георгием Орловым и связистом Дмитрием Бабченко пробрался в немецкий окоп. Думали, что окоп заброшенный. Ан, нет! Немцы всполошились, началась стрельба. Тут уж если не ты, то тогда – тебя. Победу ростовчанин Николай Пьяных встретил далеко от дома - в австрийских Альпах, под городом Юденбург. Узнали о ней по радиостанции. Переходили с волны на волну и вдруг: “Говорит Москва...”. Радость была, конечно, у всех неописуемая. В феврале 47-го Николай Степанович демобилизовался из армии. Вернулся в Ростов. Женился. Пошел работать на железную дорогу радиомехаником (в морской техникум он уже не подходил по возрасту). А через два года поступил на электрофизический факультет Всесоюзного заочного политехнического института. Получив диплом инженера-радиотехника, работал на “Электроаппарате”, потом на “Горизонте”. В общем, связал свою судьбу с “оборонкой”. То, что сейчас она у нас переживает, для него настоящая боль. - А войну мы выиграли, считай, еще и потому, что оборонная промышленность была у нас крепкая, - убежденно говорит фронтовик. Что на это ответишь? Ведь все так и было...
Комментарии читателей Оставить комментарий