Заявляя о грядущем «развале России», киргизские власти набивают себе цену

Бишкек пользуется тем, что Москве очень важно затащить его в Таможенный союз

Президента Киргизии Алмазбека Атамбаева сами киргизы промеж собой называют «Алешей». А все потому, что он (во всяком случае, до последнего времени) очень любил при удобном случае подчеркнуть свои симпатии к «большому брату» – России. И даже, говорят, распространялся где-то о своих русских корнях. И в Таможенный союз год назад пожелал привести руководимое им государство... Мечта, а не сосед! Тем более когда от остальных только и ждешь подвоха и в искренность их улыбок веришь все меньше.

Но настал и «алешин» черед удивлять. В ходе своей итоговой пресс-конференции (да, в Киргизии президенту тоже есть что подводить по итогам года) г-н Атамбаев вдруг возьми и раскритикуй Россию за рост ксенофобии. Припомнил он Кремлю последние громкие межнациональные конфликты и предупредил: дескать, это все ставит Россию на грань развала.

Касаться сути высказывания не будем: на эту тему уже много всего было написано в последнее время, в том числе и на KM.RU. Можно разве что с некоторым недоумением отметить, что озабоченность межнациональной напряженностью в России прозвучала из уст не российского лидера, а киргизского. Хотя во всех громких межэтнических ЧП последнего времени киргизы, к их чести, не участвовали. Но уже не «некоторое», а, собственно, одно большое недоумение вызывает сам факт произнесения этого упрека. К чему была эта соль на рану, причем совершенно без повода? Что хотел этим сказать киргизский глава? Какой сигнал спешил подать Москве? Что он уже передумал быть «Алешей» для Москвы?

И тут сами собой всплывают в памяти все заявления киргизской стороны о перспективах интеграции в Таможенный союз с Россией, Белоруссией и Казахстаном. Надо сказать, что ситуация здесь, вообще-то, складывается неординарная: как экономический партнер Киргизия, прямо скажем, России, Белоруссии и Казахстану малоинтересна, насколько в принципе может быть интересной страна с минимальной экономикой. Но вот зато политически очень даже интересна.

Дело не в том, что с присоединением Киргизии Таможенный союз заметно прибавит в своей мощи. Тут как раз совсем не тот случай, когда количество соразмерно качеству. Однако Киргизии очень повезло с географией. Расположение этой страны привлекает Москву с точки зрения противодействия экономической экспансии Китая на те рынки, где мы сейчас чувствуем себя вольготно. Но на этом, пожалуй, и все...

Да и вышеуказанное преимущество рискует исчезнуть, если Москва, Минск и Астана примут сформулированные Бишкеком условия. А они незатейливы: ежегодная компенсация в несколько сот миллионов долларов, а также создание зон свободной торговли на рынках «Дордой», «Мадина» и «Кара-Суу». Рынок «Дордой» из этого перечня знаменит, например, тем, что его владельца Аскара Салымбекова в Киргизии неформально именуют «настоящим президентом» – столь велико его влияние на какую-никакую экономику республики. И, кажется, он даже не сильно комплексует от того, что возглавляемый им рынок имеет широкую – далеко за пределами страны – славу контрабандного.

Наверняка знает об этом и «Алеша» Атамбаев, но просит для этой точки статуса свободной зоны, причем ультимативно, как одно из обязательных условий для членства Киргизии в ТС. Быть может, он действительно настолько проникся внутренними проблемами России и так за нас переживает, что оказался не в курсе контрабандных проделок местной деловой элиты. Хотя, если совсем уж серьезно смотреть на ситуацию, то тут пусть и нет как такового повода для паники или хотя бы бескрайнего пессимизма, но вот для грусти – вполне. Не каждому ведь по нраву быть в образе этакого щедрого и глупого «папика», с которого проститутки тянут и тянут «бабло» и подарки. Неужели в глобальной политике совсем не осталось места высоким чувствам?

В беседе с обозревателем KM.RU старший научный сотрудник Российского института стратегических исследований, политолог Аждар Куртов отметил, что хорошо понимает произошедшую с «пророссийским» Атамбаевым метаморфозу:

– Я ничего странного в этом не вижу. Сейчас это такой господствующий тренд у очень многих наших соседей – лидеров союзных республик, а ныне суверенных государств. Эти политические элиты, получившие независимость в декабре 1991 года, пришли к власти на лозунгах о необходимости избавления от гнета России. «Избавление от гнета» в их интерпретации предполагало в дальнейшем резкий рост благосостояния коренных граждан, но в подавляющем большинстве случаев ничего подобного не произошло.

Даже если мы будем брать пример Прибалтики, то увидим, что и оттуда уезжают сотни тысяч мигрантов – не в Россию, правда, а в Великобританию. То есть обещанного роста благосостояния не произошло и там. И поскольку многие эти политики остаются у власти (я тут имею в виду не Киргизию, а многие другие государства) – значит, они не хотят признавать собственной ошибки, сделанной тогда, в начале 90-х. И чтобы их в этом не упрекали, они изобретают собственные новые мифы, новые фобии, новые упреки в адрес России, Москвы. И сейчас Россия, по их выражению, – это страна, в которой нарастают межнациональные противоречия. Что якобы в России усиливает позиции фашизм. Что Россия якобы находится едва ли не на грани распада...

То есть это такая методика – переключить внимание собственного народа от насущных проблем на несуществующие, насадить новые страхи по поводу России. При помощи развитого пропагандистского аппарата и под контролем власти эти мифы тиражируются, вдалбливаются в головы населения.

И все это имеет на выходе определенный эффект в виде значительного роста антироссийских настроений не только в среде политических элит, но и среди достаточно широких слоев населения. Компонентом этого является еще и нежелание продуктивно работать в рамках проектов, осуществляемых Россией совместно с Казахстаном и Белоруссией: я имею в виду Таможенный союз и Евразийский экономический союз. И здесь киргизская позиция очень показательна. То есть они пытаются навешать ярлыки на Россию и сделать это предметом торга. От России они хотят послаблений при вступлении в ТС. Они хотят фактически узаконить «дырки» на границе с Китаем – свои оптовые рынки, которые, по сути, торгуют контрабандой.

То есть они хотят легализовать последнюю, хотят сделать эти оптовые базы свободными экономическими зонами и, таким образом, получать преференции от Таможенного союза и сохранять практику получения незаконных дивидендов от существования такого народного хозяйства «купи-продай», ничего самим не производя, не желая продуктивно работать, создавать промышленность. Ведь тогда нужно будет решать много проблем, в том числе кадровую, удерживать собственное население привлекательными рабочими местами, решать сопутствующие проблемы. Так куда проще устроить торг с Россией, а основанием для него создать видимость якобы существующих там проблем!

Но я еще раз подчеркну, что Атамбаев здесь вполне находится «в тренде», это вовсе не какой-то из ряда вон выходящий случай. Примерно то же самое можно слышать и от украинских политиков, и от таджикских, и от многих-многих других.

Политически-то нам было бы выгодно видеть Киргизию в Таможенном союзе. Но ведь это же экономическая структура, что и следует из его устава. И Казахстан, кстати, постоянно упирает на то, что и Таможенный союз, и Евразийский экономический союз – это именно экономические объединения, что никаких парламентов мы создавать не собираемся, суверенитетом поступаться сами не будем и ни от кого этого не требуем. И в случае с Киргизией нам тогда необходимо задаться вопросом: если в данном случае политические интересы противоречат экономическим, то каким из них следует отдать предпочтение?

Экономических аргументов в пользу вступления Киргизии в Таможенный союз, честно говоря, нет: это небольшая республика с населением, если верить их официальной статистике, в 3,5 миллиона человек. Причем население в подавляющем большинстве живет небогато, то есть с точки зрения емкости внутреннего рынка, его привлекательности, подключение Киргизии не слишком мотивирует российских, белорусских и казахстанских бизнесменов к освоению этого рынка.

То, что Киргизия при вступлении в Таможенный союз получает преимущества, – несомненно. Перед ней тогда действительно открывается рынок почти в 200 миллионов человек, открываются возможности уладить вопросы миграции (а для Киргизии этот вопрос стоит еще больнее, чем создание промышленных предприятий), а этот вопрос как раз улаживается на стадии Единого экономического пространства. И они стараются как можно быстрее, еще сами ничего не выполнив по «дорожной карте», еще не взяв на себя жесткие обязательства, выторговать себе преференции – причем не в том, что касается свободного передвижения товаров, а в том, что касается передвижения рабочей силы. То есть Киргизия тем самым более чем ясно свидетельствует, что как-либо переутруждаться на пути в Таможенный союз там не собираются.