Украина и Закавказье: распад государств, дележ территорий и полное «отуречивание». Часть четвертая

«Время показало, что русские и украинцы – не братья (эту идею нам вдалбливали в головы много лет), а два глубоко антагонистичных друг другу этноса»

Мы продолжаем наш разговор о будущем нашей страны и стран ближнего зарубежья с публицистом Игорем Моисеевым. Его точка зрения – особенно на фоне бурно развивающихся событий в ближнем зарубежье – интригует нас все больше.

– Игорь Геннадьевич, Вы по-прежнему убеждены, что неизбежная (на Ваш взгляд) война между Россией и Украиной – это в первую очередь война менталитетов?

– Конечно. Время показало, что русские и украинцы – не братья (эту идею нам вдалбливали в головы много лет), а два глубоко антагонистичных друг другу этноса.

– И в чем принципиальное отличие русского и украинских национальных характеров?

– Их несколько. Украинский характер формировался в совершенно иных исторических реалиях. Жители этой страны никогда не были имперцами по своей сути. Они никогда не мечтали об освоении или завоевании новых территорий. Если русские по своей сути – убежденные государственники, у которых самая почетная профессия – «государевы люди на царевой службе», то украинцы в массе своей – хуторяне.

Они никогда не помышляли раздвигать окружающее их пространство. Украинец бесконечно осваивал свой палисад, свой участок, свою мансарду, свой хлев. И в этом, надо признать, очень сильно преуспел. Их собственное государство ограничивается их мазанкой, земельным наделом, скотиной в хлеву. Дальше начинается участок соседа. А это уже – другое государство.

Кстати, именно поэтому украинцы в массе своей – такие хорошие хозяйственники. В советской армии офицеры в шутку называли их нацией прапорщиков и завскладов. И прапорщики из них действительно получались хорошие. Именно поэтому они так болезненно восприняли отторжение Крыма и Донбасса, которые им на самом деле никогда не принадлежали, а были подарены «вельможным указом».

Это все равно, что хуторянину с барского плеча подарить надел земли или прапорщику – дополнительный склад с горюче-смазочными материалами, а потом бесцеремонно забрать его обратно. И отдать другому прапорщику. Возмущению обделенного не будет предела. Он будет оскорблен в самых лучших матримониальных чувствах.

Второе. Украинцы никогда не были по-настоящему свободными. Их всегда кто-то третировал – то монголы, турки, то крымские татары, то поляки, то литовцы, то еще кто-нибудь. Но чрезвычайно характерно то, что они в силу своих ментальных причин никогда не помышляли освободиться от ига в чистом виде. Пределом их мечтаний была смена хозяина – плохого на хорошего. Или на очень плохого – тут уж как повезет.

И под знамя русского царя они встали не в силу каких-то братских чувств к москалям, а только потому, что на тот исторический период москали им казались меньшим злом и лучшим хозяином, чем клятые ляхи. Под крылом этого москаля они и прожили несколько веков – пока не наступило время нового предательства. Но если Хмельницкий, предав поляков в пользу русских, действительно на тот исторический момент спас свою нацию, то «предатели новой волны» оказались намного алчнее и глупее. Или подлее. И опрокинули свою страну в хаос и безвременье.

– Да, но и русские целыми поколениями жили под оккупантами.

– Все правильно. Только под монголами – триста лет. Хотя монгольское иго оккупацией в чистом виде никогда не было. Это был скорее периодический рэкет – время от времени. Но русские никогда не хотели мириться со своей участью.

Все эти долгие годы, из поколения в поколение они жили с отравленной занозой в сердце, свято веря в то, что враг будет разбит и победа будет за нами. Они ни на кого не надеялись. Они верили, что рано иди поздно избавление придет – из их же среды, в виде какого-то коллективного Иваны Калиты, Дмитрия Донского, воеводы Боброка, Минина и Пожарского. Оно и пришло.

Любая другая нация за такой исторический отрезок времени давно смирилась бы со своей участью. Те же болгары пятьсот лет под турками жили. И в значительной степени отуречились. И все ждали, что их кто-то спасет. На себя у них надежды не было – не было ни настоящих буйных, ни вожаков. Спасли опять же русские, которых они впоследствии успешно предали – и неоднократно. Даже во Второй мировой они принимали участие на стороне фашистской Германии, от которой их снова русские освободили.

Что характерно – Болгария при Советском Союзе жила, как у Христа за пазухой. В их полном распоряжении был весь необъятный рынок Советского Союза. Вся Советская страна курила болгарский Opal и пила «Плиску». Но тем не менее, генетический код предательства, плотно застолбивший себе место в их национальном характере, сделал свое черное дело.

Поддавшись ложному евроискушению, болгары убежали от России в поманившую их пальчиком Европу – за сытной европейской жизнью. И в итоге оказались у разбитого корыта. И с каждым годом пробивают очередное дно – финансовое, политическое, экономическое, даже демографическое. Как и украинцы. Но вернемся к нашим более близким «баранам».

Есть еще одно принципиальное отличие между русским и украинцем. Царь и Бог любого украинца – нажива. Высокий собственный уровень материального благосостояния – его икона, главный смысл, суть и цель всей жизни. И эта цель оправдывает любые средства ее достижения. Грубо говоря, если за-ради резкого роста благосостояния придется продать родину – почему бы и нет? Гроши не пахнут…

Русский же устроен несколько по-иному. В его сознании предательство – смертный грех. Потом не отмолишь. А родину предать – проще повеситься.

Это не значит, что среди них никогда не было предателей. Были. И немало. И власовцы были, и многие другие. Но эти люди знали, на что шли. Они не питали иллюзий относительно своего выбора. В общественном сознании они переступали красную черту, становились нерукопожатными, изгоями, преступниками. И жалости к ним не было никакой.

Вспомните, как во время наступления Красной армии в 44-ом году в деревнях вещали полицаев? Под молчаливое одобрение местных жителей. Местные же их и выдавали. Для украинца предательское поведение было не изменой, а очередным вынужденным выбором нового хозяина своей судьбы. И они ему присягали, как холопы присягают новому барину.

У них, как и у болгар, есть свой, отшлифованный годами ген предателя, который никогда не засыпал в его генно-хромосомном наборе.

Есть даже анекдот на эту тему: «Один украинец – просто украинец. Двое – партизанский отряд. Три украинца – партизанский отряд с предателем».

И как только империя ослабла и стала заваливаться, украинский ген предательства (как и прибалтийский) вытолкнул наружу, как джина из бутылки, скрытую русофобию и в конечном итоге сыграл с ними, как и с болгарами, злую шутку.

Третье. У украинцев, в отличие от русских, присутствует какое-то карнавальное восприятие политики страны. Для них вся политика своей страны – внешняя и внутренняя – это карнавал, в котором действующие лица пытаются объегорить друг друга, чтобы прорваться к новым высотам благосостояния. Отсюда - и кастрюли на голове, и вышиванки, и прочая клоунская атрибутика.

Для русского же человека внешняя политика – это не карнавал с кастрюлями. Это способ выживания страны и утверждения России в мире. И она сопряжена не столько с накоплениями и приобретениями, сколько с жертвенностью – как самих политиков как государевых людей, так и народа.

А самое главное отличие я бы сформулировал на живом примере: задолго до всех этик конфликтов в Донбассе и в Крыму украинцы были морально готовы идти убивать русских, а русские украинцев – нет. Вот и вся разница.

Но теперь готовы убивать и русские. Война начала свой кровавый отсчет. В сознании русских включился механизм мести – за погибших в Донбассе женщин и детей. И в самое ближайшее время им придется в полной мере продемонстрировать это кровавое искусство.

Часть 1
Часть 2
Часть 3