Когда гуманизм во вред

Устрашение бесчеловечностью – расчётливая тактика украинского государства и украинских военных. Прибегают к ней не просто от избытка зверства. Посредством неё враг надеется сломить дух российских военных на фронте, ослабить стойкость наших солдат в бою

Как свидетельствует военный опыт, морально-психологическое воздействие на врага – одно из важных слагаемых конечного успеха. Каждая из сторон пытается воздействовать на неприятеля в силу своих возможностей и – главное! – исходя из своих представлений о желаемом и допустимом.

Запечатлённый на видео расстрел украинцами группы сдавшихся в плен российских военных, разумеется, не случайный эксцесс, вызванный ожесточением войны. Видеозаписи физических расправ над нашими пленными (в том числе и куда более жестоких) регулярно попадали в социальные сети с начала спецоперации. Не церемонятся необандеровцы и с гражданскими, заподозренными не только в сотрудничестве, но и просто в симпатиях к России. Тяжёлые кадры совершаемых в отвоёванных ВСУ у российской армии Балаклее, Изюме и Купянске казней в течение осени активно расходились по различным электронным платформам и интернет-СМИ.

Невооружённым глазом видно, что не утихающая волна жестокостей вводит российское руководство (равно как и существенную часть нашего общества) в ступор. Несмотря на неоднократно даваемые с высоких трибун обещания “достать и покарать”, никакой контртактики против подобных действий врага Россия до сих пор не выработала. И причина того заключается в принципиально неверной оценке природы подобных проявлений.

Наиболее распространённое объяснение психологических мотивов, толкающих бойцов ВСУ на регулярное совершение очевидных военных преступлений – ненависть, которую они, отчасти подвергнутые идеологической обработке, отчасти в силу культивирования кровавой бандеровской традиции, испытывают к “москалям”.

Но при более глубоком размышлении такое объяснение не представляется исчерпывающим. Ненависть ненавистью, но присутствует и прагматичный расчёт.

Скрупулёзная фиксация кровавых деяний, более того, тиражирование подобного рода записей посредством их выкладывания в общий доступ – это, прежде всего, стремление запугать. Очевидно, что российскую армию теперь пытаются запугать так же, как когда-то запугивали чеченские боевики, превращая казни в акты устрашения, в удары психологической войны.

Устрашение бесчеловечностью – расчётливая тактика украинского государства и украинских военных. Прибегают к ней не просто от избытка зверства. Посредством неё враг надеется сломить дух российских военных на фронте, ослабить стойкость наших солдат в бою. И ничего странного и нелогичного в этом расчёте, если как следует вдуматься, нет. Человек подвержен слабости, и подчёркнутая жестокость врага отнюдь не всегда и не во всех пробуждает стремление биться насмерть, приберегая для себя последнюю гранату или патрон.

Учиняя демонстративные расправы над сложившими оружие российскими военными, украинская сторона рассчитывает на противоположный эффект: что осведомлённые о горькой участи пленников российские бойцы будут впредь склонны оставлять позиции и отступать, чуть только в случае украинских атак над ними нависнет угроза вражеских охватов и окружений. Посеять в рядах противника страх, внушить ужас самим вступлением с собой в бой – чем не тактика, эффективная и обдуманная?

А что же Россия? Как её политические руководители и военачальники думают ломать волю неприятеля к продолжению войны?

Чем дольше длятся военные действия, тем яснее становится, что на фронте психологической войны у нас явный кризис, если не выразиться резче - провал. Давно набившее оскомину и вызывающее лишь раздражение показное гуманничание с военнопленными ВСУ близко не приносит того эффекта, на который надеялись сторонники гуманизма. Политические вожди РФ (а вместе с ними и известная часть экспертного сообщества, увы) отчего-то решили, что лояльное отношение к украинским пленным, выражающееся в пунктуальном соблюдении требований международных конвенций, будет способствовать разложению действующих на фронте частей ВСУ, вызовет среди вражеских солдат желание складывать оружие и поднимать белый флаг.

И хотя общее количество украинцев в нашем плену действительно существенно превышает количество наших бойцов, попавших в плен к ВСУ, такая диспропорция вызвана факторами не морального, а военного характера. Более того, есть основания предположить другое: упорство украинских войск, неделями бодавшихся за тот же Мариуполь, Изюм, Северодонецк, была вызвана не одной лишь идейной мотивированностью и не голым страхом перед зондеркомандами из нацбатов, но и приземлённым расчётом на гуманность русского плена. Россия не внушает врагу страха, а потому не может по-настоящему деморализовать даже нестойких и колеблющихся, которых в любых воинских частях, набираемых по мобилизации, всегда хватает.

Упования на то, что показным гуманизмом солдат противника можно склонить к прекращению сопротивления и массовой сдаче в плен, глубоко ошибочны и, видимо, уходят корнями в специфическую ментальность политических верхов РФ, продолжающих мыслить категориями обывательской жизни. Война – это не кто кого задобрит и “подмажет”. Война – это кто кого сломит. Продолжая политику гуманизма в отношении пленённых украинских вояк (в том числе и откровенных карателей из запрещенного на территории РФ “Азова”), Россия не создаёт соблазны, а только порождает у врага чувство безнаказанности. Зная, что Россия “гуманно” выпускает на свободу не только рядовых ВСУ, но даже главарей одиозного и кровавого “Азова”, вражеские солдаты перестают по-настоящему бояться что окружений, что пленений, а потому сопротивление российской армии будет не ослабевать, а нарастать.

Это чувствуют даже иностранные наёмники. Тот же британский поданный Эйден Эйслин, приговорённый судом ДНР за военные преступления к смертной казни, но вывезенный на Запад при посредничестве Абрамовича, поди не просто так снова объявился на Украине. Понимает, что вышел сухим из воды…

Требование свернуть политику излишнего гуманизма к украинским военнопленным, на деле оборачивающуюся лишь новым пролитием русской крови, не подразумевает, разумеется, подстрекательства к садизму в лагерях и внесудебным расправам. Но практика судов над военными преступниками, будь то иностранцы либо военнослужащие ВСУ, и самое главное – приведение, наконец, этих приговоров в немедленное исполнение – нам необходима как воздух. Хватит запугивать себя тем, что это-де будет способствовать дальнейшему ожесточению и без того свирепого врага.

Напротив, есть все основания ожидать обратного: после нескольких реальных судов и реальных расстрелов желающих “биться насмерть” за посёлки и города в рядах ВСУ поубавится. А уж позировать на фоне убиваемых русских пленных – подавно.