КНДР и Россия: размышления к 75-летию северокорейской государственности

Годами заискивая перед непреодолимо враждебным Западом, российское государство годами же упорно отталкивало страну, желавшую с Россией дружить

Всё, как известно, постигается в сравнении. В том числе и подлинный смысл исторических дат.

Российский официозный агитпроп, в последнее время потеплевший к Северной Корее в силу давления обстоятельств и вопреки себе, ограничился в целом благожелательными, но дежурными репортажами о парадах в Пхеньяне, проводимых в честь 75-летия со дня образования КНДР. А между тем 9 сентября, с которого в 1948 году началась история Корейской Народно-Демократической Республики, – дата, значимая отнюдь не только для корейского государства и его народа. Она, как ни парадоксально, значима и для России.

Российские государственные СМИ, при несомненной смене общего тона со злопыхательского на сдержанно уважительный в отношении к КНДР, продолжают обходить молчанием главную особенность северокорейского государства, резко выделяющую её даже на фоне тех стран, которые Вашингтон в своё время зачислил в “изгои”.

КНДР – государство социалистическое в самом что ни на есть изначальном значении этого термина. Её экономика, так до сих пор и не признавшая “священства” частной собственности, дистанцированная от глобального мирохозяйства и глобального разделения труда, выстроенная исключительно на плановых началах, дала в конечном итоге впечатляющий результат. “Страна-изгой” не просто сохранила экономический и политический суверенитет, но уверенно прорвалась в узкий клуб промышленных и военных лидеров Азиатско-Тихоокеанского региона. А неприглядная для российских верхов подноготная вынужденного обращения за военно-технической помощью к КНДР, начало которому положил летний визит министра обороны Сергея Шойгу в Пхеньян, позволила сполна оценить степень адекватности россказней о хроническом голоде и бытовом каннибализме в Северной Корее, которыми мировые (а вплоть до недавнего времени и ведущие российские) СМИ десятилетиями кормили обывателя.

Северокорейский социализм – уникальное явление в современной истории. Мало кто задумывается над тем, что его живучесть, в буквальном смысле, не имеет прецедентов.

Социалистическая КНДР уже на шесть лет пережила передавший ей когда-то исторический импульс Советский Союз и на год – социалистическую власть в России (если брать 1917 и 1991 годы как начальный и конечный годы её существования, включая Перестройку и Гражданскую войну). Как мы помним, до 75-летнего юбилея ни СССР, ни социализм в пределах наших границ попросту не дожили, и этот факт только ярче оттеняет историческое достижение КНДР, разрушительный социально-политический кризис в которой, вопреки надеждам многочисленных недоброжелателей и врагов, не просматривается сегодня даже на горизонте.

Более того, и среди оставшихся на планете государств с социалистической или продолжающей развиваться на базе социализма экономикой КНДР – главный долгожитель.

Китайская Народная Республика, провозглашённая в 1949 году, моложе Северной Кореи на год.

Республика Куба, ставшая социалистической в результате революции 1959 года, – на 11 лет.

Лаосская Народно-Демократическая Республика, путь к которой проложила знаменитая “тропа Хо Ши Мина”, – на 27 лет.

Социалистическая Республика Вьетнам – на 28.

По факту, КНДР принадлежит старшинство среди государств, имеющих фундаментом левый проект, и, что характерно, именно в КНДР социализм практически полностью сохраняет свои канонические черты. Это подтверждает, что социалистический путь не являлся и не является заведомой утопией или историческим тупиком, как нас на протяжении долгих десятилетий убеждали пропагандисты западных ценностей и капитализма. Социализм – хотя и предъявляющая высокие требования к человеку, но, вместе с тем, вполне жизнеспособная социально-политическая система и экономическая модель, была бы воля масс не соблазняться сомнительными идеалами потребительства и личного комфорта, да твёрдость верхов провозглашаемые принципы на деле защищать. И это, наверное, один из основных уроков, который общество России, наблюдающее воочию за экономическими и политическими успехами КНДР, может из осмысления северокорейского феномена для себя извлечь.

С рубежа 90-х исторические пути России, вставшей на путь встраивания в глобальный мироустроительный проект Запада, и Северной Кореи, сохранившей верность курсу на самодостаточность и суверенитет, кардинально разошлись.

Россия переживала национальную катастрофу, дробилась и расползалась на части, однако сонмы идеологов и пропагандистов уверяли население, что всё это – неизбежные издержки, которые ради вхождения в “цивилизованное сообщество” и “рынок” необходимо перетерпеть. “Или вы хотите как в Северной Корее?” – любили издевательски вопрошать либеральные доктринёры своих оппонентов.

КНДР, в отличие от “новой России”, не распадалась, не проваливалась в смуту и гражданскую войну, не громила собственную промышленность, не допустила приватизации и расхищения национальных богатств, не позволяла Вашингтону вмешиваться в её внутренние дела. Если в ней и находились критики существующих порядков, то это им стоило приводить гибельный путь постсоветской России как антипример.

Строить жизнь сообразно заветам Горбачёва и Ельцина ни руководство КНДР, ни её народ принципиально не желали.

Пережив острейший кризис мировой системы социализма на стыке 80-90-х годов XX века, преодолев колоссальные трудности, вызванные исчезновением СССР и системы международной кооперации социалистических стран, КНДР нащупывала дальнейший путь в одиночку, выдерживая усиливающееся год от года внешнее давление и развивая свой уникальный социальный проект Чучхе, позволивший реально сплотить общество в монолит.

Объяснить успех северокорейского социализма исключительно благоприятным стечением обстоятельств, “занятостью” США и их сателлитов другими геополитическими проблемами невозможно. Путь к нынешнему триумфу пролегал для КНДР не только через многолетний упорный и кропотливый труд по созданию независимой научно-технической и производственной базы, но и через прямой и острый конфликт с американским гегемоном, с которым завершавшая свою ракетно-ядерную программу КНДР не побоялась в 2017 году встать фактически в дуэльную позицию.

Политическая и моральная победа Пхеньяна в противостоянии с США была неоспорима. Вашингтон, несмотря на всю свою мощь, так и не смог ни задушить КНДР санкциями, ни запугать военной силой, приняв в итоге ядерный статус социалистической Кореи как данность. Вполне допускаю, что та эпохальная для КНДР внешнеполитическая победа (вкупе с последовавшей четыре года спустя победой “Талибана”* в Афганистане) подтолкнула правящие верхи РФ к мысли о переходе к более решительным действиям против интересов начавших ощутимо проигрывать за “мировой шахматной доской” Штатов.

Сегодняшнее сближение России с КНДР – лишнее свидетельство пагубности, фундаментальной ошибочности всего прежнего российского внешнего курса. Годами заискивая перед непреодолимо враждебным Западом, российское государство годами же упорно отталкивало страну, желавшую с Россией дружить. Российские СМИ, длительное время вещавшие о Северной Корее, словно по канонам американской пропаганды, разумеется, не акцентировали внимание общественности РФ на том, что КНДР – одно из очень немногих государств мира, сразу же, ещё в 2014 году официально признавшее российским Крым, признавшее затем независимость ДНР и ЛНР в 2022 году, признавшее правомочность включения новых территорий в состав России.

Казалось бы, войдя в 2014 году в клинч с США и странами Запада, Кремль должен был свою позицию по отношению к КНДР пересмотреть и дать соответствующие указания пулу прогосударственных СМИ, однако вплоть до нынешнего года никакого потепления ни на словах, ни на деле не намечалось. Утверждение же в 2017 году президентом РФ В.Путиным целого пакета направленных против КНДР суровых экономических санкций наводило на мысль о полной раздвоенности внешнего курса: ведя противоборство с США и Западом по вопросу Крыма, Донбасса и Украины, российское руководство продолжало вместе с тем поддерживать США и Запад почти во всём остальном.

Лишь на второй год тяжёлой мироустроительной войны, застрельщиками которой выступили вчерашние союзники и партнёры, руководство РФ дозрело до понимания необходимости нормализации отношений с нашим дальневосточным социалистическим соседом. Нормализации, разумеется, вынужденной, совершаемой вопреки собственным ценностям и внутренним установкам, но чем дальше, тем очевиднее выглядящей безальтернативной.

Лучший судия – жизнь. А она продемонстрировала, что в семьдесят пятую годовщину своего существования промышленное производство в КНДР (удушаемое санкциями, в том числе, и Кремля) стоит на ногах крепче и лучше, чем аналогичная сфера в считавшейся до недавних пор “модернизированной”, “рыночной” и “открытой миру” РФ. И это ещё один важный итог, над которым российскому обществу, переосмысляющему сегодня исторический путь страны последних тридцати лет, стоит задуматься всерьёз.