Москва смогла «укротить» Лукашенко

Информационная война против президента Белоруссии была призвана заставить его вступить в Таможенный союз, уверен эксперт

Свой первый «международный» визит новоизбранный президент Владимир Путин совершит в Белоруссию: вчера об этом было объявлено уже официально. «Международный» в кавычках – потому что язык откровенно не поворачивается лепить это клише, когда речь идет о визите к братскому народу и в страну, границы с которой де-факто условны.

Но было время, еще не так давно, когда элиты со стороны Москвы и Минска делали, кажется, все возможное, чтобы перебороть логику. Достаточно вспомнить дурнопахнущие информационные выпады как с российской, так и с белорусской стороны. Сам батька, надо сказать, избрал для общения с Москвой рисковый имидж – дружелюбие и открытость, замешанные на строгости и верности своей позиции. Было время, когда казалось, что «мы его теряем», но в нужный момент крышка кипящего котла отодвигалась, пар противоречий уходил в атмосферу, и Москва с Минском снова приходили к солидарному мнению, что «бывали времена и хуже, и подлее».

Конечно, от того факта, что Владимир Путин в первую очередь посетит именно Минск, а не Кэмп-Дэвид, вовсе не стоит ожидать, что отныне мы будем выступать на международной арене, держа в уме позицию Белоруссии – например, вряд ли замолвим словечко против санкций Запада, заметно отравляющих экономику братского государства. Собственно, об этом прямым текстом заявил и новый государственный секретарь Союзного государства РФ и Белоруссии Григорий Рапота в интервью «Коммерсанту». «Санкции отравляют жизнь, не придают хорошего настроения, создают конфликтные ситуации. Но они не отравляют отношения России и Белоруссии. У нас одинаковые позиции. Они просто не способствуют развитию отношений с той же Западной Европой. Мы заинтересованы в том, чтобы эти отношения развивались. Но не на любых условиях: нельзя разговаривать с партнером языком ультиматума», – заявил госсекретарь.

В конце концов, санкции – мелочь. Впору пожелать белорусам, чтобы они и остались для них самой большой неприятностью: ведь в полноценном экономическом союзе с Россией выгоды объективно больше. Да и только ли в экономическом? «Возьмем военную сферу. Достаточно упомянуть региональную российско-белорусскую группировку войск с собственным командованием. Это обеспечивает плодотворное поле для взаимодействия между российскими и белорусскими вооруженными силами. Такой степени интеграции у нас больше нигде нет. Это – реальность. Возьмем гуманитарную область, свободу передвижения белорусов по территории РФ и россиян по территории Белоруссии. У нас отсутствует пограничный контроль, отсутствует таможенный контроль. Это позволяет жителям Белоруссии и России не чувствовать себя иностранцами на территории друг друга», – напомнил в интервью «Ъ» г-н Рапота, отметив, что все интеграционные проекты должны в конечном счете стремиться именно к этому.

Конечно, нынешние экономические отношения между Белоруссией и Россией не сравнить с теми, что были между БССР и РСФСР хотя бы при Горбачеве, но есть чему порадоваться и сегодня, уверен чиновник: «В конце прошлого года приняты прорывные решения по Белтрансгазу, транзиту российского газа, строительству атомной станции, выделению средств из Евразийского фонда развития. У нас множество не просто проектов, а программ в рамках Союзного государства, и это – только часть взаимоотношений между Россией и Белоруссией. Ведь у нас весьма активно развиваются межрегиональные связи! Создается ткань социально-экономического взаимопроникновения, которую трудно разорвать. Кто-то подсчитал, что у нас до 1000 подписанных соглашений между регионами».

Хорошо бы было тогда уж под это дело и серьезно заняться проблемой № 1, которая, бесспорно, значительно сдерживает наращивание межрегиональных связей, – коррупцией и откатами, причем заняться уже на уровне не деклараций и угроз, а реальных действий. Ведь не только слова Медведева, как показывает практика, вовсе не «отливаются в граните», но и слова Путина. Было же спрошено: где посадки? Действительно, где?

Иначе интервью с чиновниками Союзного государства будут публиковаться и далее, но в них будет все больше красивой лирики и все меньше отчетов, заставляющих радоваться, а не вздыхать.

Известный политолог, заместитель директора Института стран СНГ, заместитель председателя Межрегионального фонда президентских программ Владимир Жарихин в беседе с обозревателем KM.RU оценил перспективы российско-белорусских отношений при Владимире Путине:

– Можно ли расценить выбор Владимиром Путиным именно Белоруссии в качестве страны, куда он совершит первый визит в качестве новоизбранного президента, как сигнал, что конституционный акт о Союзном государстве России и Белоруссии уже в обозримом будущем будет подписан?

– Я бы все же не торопился с таким выводом. Мне думается, что упор сейчас все-таки делается прежде всего на формирование Евразийского союза, в рамках которого уже и произойдет расширение политической интеграции между нашими странами. Сама идея Союзного государства при этом не теряет смысла, Евразийский союз будет содержательно «догонять» существующее де-факто Союзное государство, а после – и «обгонять». Т. е. сейчас степень российско-белорусской интеграции в рамках Таможенного союза пока что меньше, чем в рамках Союзного государства. Но я думаю, что это временно.

– Некоторые эксперты склонны считать, что механизму интеграции препятствует в т. ч. и позиция Лукашенко по вопросу признания Абхазии и Южной Осетии...

– На самом деле, когда мы признавали Абхазию и Южную Осетию, мы не ставили перед собой задачу, чтобы принудить и весь основной мир к такому шагу. Просто признание независимости этих республик было тогда с нашей стороны действенной мерой по их защите от агрессивных намерений Саакашвили. Когда Грузия разорвала с ними заключенные прежде соглашения, это стало очевидно. В итоге признание нами их суверенитета и заключение оборонительного договора спасло эти республики, мы не оставили их один на один с Тбилиси, и это оказалось уже вполне достаточным. Хотел бы обратить ваше внимание на то, что за прошедшие четыре года ни один российский военнослужащий не только не погиб в Абхазии и Южной Осетии, но и не был там ранен, в отличие от прежних лет.

Так что объективной необходимости в том, чтобы все наши союзники до одного обязательно признавали независимость Абхазии и Южной Осетии, на самом деле не было и нет, это несущественно. Раздражение же в свое время вызвал отнюдь не тот факт, что Лукашенко отказался признавать независимость Абхазии и Южной Осетии (их, например, не признал и Назарбаев, как мы знаем), а то, что Александр Григорьевич сам слишком много акцентировался на этом факте, представляя простое предложение солидаризироваться с нами как давление на него лично: мол, Москва требует. Вел лишние разговоры.

– Будет ли положен конец вялотекущей информационной войне, которая явно не способствует объединению?

– Я сейчас смотрю и наши СМИ, и белорусские, и могу сказать, что и с той, и с другой стороны уже давно не было никаких выпадов, информационные войны затихли. Но я бы не стал их называть каким-то недоразумением. В свое время с российской стороны это был процесс, если угодно, «укрощения» Александра Григорьевича. Ведь Лукашенко, что бы он ни говорил сейчас, ранее не очень-то хотел идти в Таможенный союз с Россией и Казахстаном. И, к сожалению, пришлось прибегнуть к таким некрасивым методам, чтобы объяснить ему, что другого выхода нет. И Лукашенко это понял.