России уютно и тепло в своем сырьевом болоте

Русь-матушка сделает первый шаг на пути глобальных перемен, но не раньше остального мира

Экономика в тупике, и никто не знает, какой путь приведет ее к спасению. Основные стратегии уже опробованы, но ни одна не стала эталоном: мировой ВВП неуклонно стремится к нулю. Альтернативы интеграции в чистом виде уже не существует: ни одно из государств не может сегодня развиваться изолированно. Одновременно мир еще никогда не был так разобщен. Яркий тому пример – Евросоюз. При отсутствии единой скоординированной политики страны – участницы ЕС пытаются (безуспешно) существовать в условиях единого бюджета и финансового регулирования.

Что же нужнее – жесткая экономия или щедрые дотации в развитие, стагнация или новые возможности роста, рыночная или социальная модель? Все эти и другие вопросы и способы их решений обсуждали участники Московского экономического форума, на который собрались экономисты, социологи, политэкономисты из 30 стран. Цель мероприятия была озвучена как выбор альтернативной повестки дня для России и мира в целом.

То, что российская экономика давно является частью мировой, стало понятно уже по первым комментариям участников. «Кипр надо спасать, иначе это обернется целой цепочкой дефолтов в Европе и даже России», – заявил советник президента Сергей Глазьев. По его словам, Россия готова оказать острову финансовую помощь, но и должна извлечь урок из случившегося.

Все это Глазьев высказал в кулуарах форума, не уточнив, правда, как помочь и где взять деньги. На самом деле его больше волновали внутренние проблемы. Политик, чью кандидатуру прочили на пост главы Центробанка, до сих пор горит идеей активного вмешательства в кредитную политику регулятора. Правда, он смотрит на проблему шире. «Дальше оставаться в теплом болоте сырьевой трясины, где мы пока можем закрывать все дыры за счет нефтедолларов, не получится. Скатывание в сырьевую модель будет означать не только падение темпов роста, но и деградацию нефтепромышленности и социальной инфраструктуры, падение уровня жизни», – говорит Глазьев. Избежать этого, по его словам, поможет модернизация экономики, которая немыслима без изменений денежно-кредитной политики. Нужны новые источники кредитования экономики: она должна быть ориентирована на спрос со стороны производственных предприятий: «Потребуется расширение рефинансирования коммерческих банков с привлечением долгосрочных инструментов под обязательства производственных предприятий. Надо, чтобы банки гонялись за предприятиями, а не наоборот. Также потребуются изменение налогово-бюджетной системы, ориентированной на всемерную поддержку инновационной активности, и стимулирование государственно-частного партнерства в инвестициях, прежде всего в инфраструктуру и новые технологии».

Деньги Сергей Глазьев предлагает взять в том числе из Резервного фонда. «Непозволительная роскошь держать гигантские деньги в резервах вместо того, чтобы вкладывать в развитие производства и инфраструктуры. Поэтому такие вещи, как бюджетное правило и прочие инструменты изъятия денег из экономики, – это для другой жизни, для другого периода. Это не то, что необходимо сегодня в рамках структурного кризиса для преодоления диспропорций», – считает госслужащий.

По мнению первого заместителя председателя Комитета по бюджету и налогам Госдумы Оксаны Дмитриевой, средства для развития экономики практически лежат под ногами. «У нас редкий случай: Россия может одновременно двигаться по направлению и социальной модели, и рыночной. Для этого нужно только убрать «пылесосы» и спрямить существующие бессмысленные кругообороты средств».

По словам Дмитриевой, в России выстроена уникальная экономика афер, которая состоит из многочисленных «пылесосов» и финансовых кругооборотов. В результате средства выкачиваются из страны или обращаются в пределах кругооборотов и уходят на внеэкономические цели. «Средства в виде налогов поступают в федеральный бюджет. Из бюджета, который у нас профицитный, деньги попадают в Резервный фонд (формируется из долларов США, евро и фунтов. – Прим. КМ.RU). Далее эти деньги вкладываются в мировую экономику под 0,74% годовых. Одновременно с финансового рынка в бюджет поступают займы под 7-8% годовых», – поясняет она. Кроме бюджетного, аналогичные «пылесосы» или кругообороты существуют на внутреннем финансовом рынке, пенсионном рынке, в системе налогов и сборов, а также приватизации. «Убрав «пылесосы», мы сможем снизить налоги, сократить заимствования и увеличить бюджетные расходы и инвестиции в социальную сферу», – резюмирует депутат.

Другие участники также предлагали свои варианты выхода из создавшегося положения. По словам директора Института экономики РАН Руслана Гринберга, выход – в движении к подлинной социальной рыночной экономике, где свобода и справедливость не исключают, а дополняют друг друга: «Транснациональные корпорации должны быть поставлены под контроль наднациональных регуляторов. Необходимо далее усилить борьбу с налоговыми убежищами, уклонением от уплаты налогов, мошенничеством и коррупцией».

Не менее привлекательным опытом поделились экономисты из Китая и Бразилии. Президент Китайской академии общественных наук Чен Энфу заявил, что залог успеха в том, чтобы всеми предприятиями владело государство. Именно оно должно управлять экономикой и занимать в ней ключевое место. «Главные сложности в КНР вызваны западными идеями и мыслями. Проблемы появляются, лишь когда мы отклоняемся от социалистического пути», – пояснил он. В свою очередь, профессор Государственного университета Рио-де-Жанейро Алексис Дантас сообщил, что из глобальной нищеты стране помогли вылезти программы по переносу доходов. В 2003 году правительство Луиса Инасио Лулы да Силвы (Лулы) избрало курс, который сочетал социальную и экономическую политику. В результате почти за 10 лет Бразилия снизила уровень безработицы до 5% (до этого более трети населения жили за чертой бедности), а минимальная зарплата выросла на 72%.

Профессор Йельского университета Иммануил Валлерстайн посоветовал нам искать геополитических партнеров в США, Западной Европе и Китае, что, собственно, Россия и пытается с переменным успехом делать на протяжении последних десятилетий.

Рецептов – масса. Одно настораживает: никто не знает, что будет через год-два. А при такой неуверенности в завтрашнем дне едва ли стоит пытаться строить долгосрочные планы. Вот и приходится ждать, пока кто-то другой сделает этот первый шаг и там глядишь и Россия подтянется.