Ходорковский улетел, но обещал вернуться

Эксперты полагают, что у экс-олигарха есть серьезный шанс поправить свое материальное положение

История помилования Михаила Ходорковского российским президентом, освобождение самого знаменитого российского сидельца буквально через час после публикации указа Владимира Путина в интернете, скорый отъезд за границу с оформлением всех необходимых бумаг и виз – все эти события напоминают рождественскую сказку.

Вспомните, еще две недели назад журналисты разных изданий судачили о возможном третьем деле ЮКОСа на 15 миллиардов долларов и о том, что при нынешней власти Ходорковскому никогда не выйти на свободу. Да что там журналисты! Сын Ходорковского Павел не очень-то верил, что увидит отца после окончания срока в августе будущего года.

И вот, казалось бы, невозможное свершилось: Ходорковский на свободе. На первой же своей пресс-конференции он заявил, что активной политической деятельностью заниматься не будет и в бизнес возвращаться не собирается, потому что ему неинтересно идти второй раз тем же путем.

Дальше Михаил Борисович произнес фразу, которая заставила журналистов и экспертов изрядно поломать голову. «Мое финансовое положение не ставит меня перед необходимостью работать ради зарабатывания денег, – заявил Ходорковский. – И с этой точки зрения то время, которое у меня осталось для активной деловой жизни, я бы хотел посвятить тому, чтобы отдавать долги тем людям, которым хуже, чем мне, которые по-прежнему находятся в тюрьме. И российскому обществу, которому надо измениться, чтобы мы в России жили получше. Это то, чем бы мне хотелось заниматься».

Нет необходимости зарабатывать деньги... А что это означает в понимании бывшего самого богатого человека России, чье состояние оценивали в 15 миллиардов долларов? Но это было до раздела и продажи активов ЮКОСа. А что сейчас? Некоторые издания называют сумму в 1,5-2 миллиарда долларов. Якобы на такие средства может рассчитывать Ходорковский, выйдя на свободу.

Директор аналитического департамента компании «Альпари» Александр Разуваев в беседе с обозревателем KM.RU высказал мнение, что состояние Ходорковского значительно скромнее.

«Я считаю, что это несколько сот миллионов долларов. У него были кредитные акции и облигации, причем первоклассные ценные бумаги, – рассказал Разуваев. – Нужно понимать, что российские олигархи всегда имели заначку за рубежом. Как правило, заначка – это ликвидные активы: акции, облигации. Исходя из процентов за десять лет, дивидендов ЮКОСа и других активов (а кроме нефтяной компании у Ходорковского были компания «Менатеп» и банк «Траст»), набежала немалая сумма. Всеми деньгами, скорее всего, управляет г-н Невзлин. Несколько сот миллионов долларов – достаточно большая сумма».

Найти конечных бенефициаров крупных активов в России и сейчас сложно. А десять лет назад, в разгар криминального и государственного рейдерства, это было практически невозможно. Каждое приметное предприятие, банк, нефтяной или строительный холдинг как защитным коконом были окружены запутанными схемами владения с участием подставных лиц и офшорных компаний.

По мнению Разуваева, Ходорковский и его партнеры использовали достаточно большой арсенал средств.

«На самом деле, когда сейчас многие пишут о том, что «Менатеп» имел 60% акций ЮКОСа, – это не совсем верно. На мой взгляд, у него было около 50% акций нефтяной компании, а 10% – это были акции пенсионного фонда ЮКОСа. Формально это другой акционер, хотя понятно, что управляли одни и те же люди. К тому же у ЮКОСа, как и у любой нефтяной компании, был трейдер. Он располагался в Голландии: там тоже, вероятно, оседала часть денег. Естественно, эти деньги тоже куда-то инвестировались», – полагает эксперт.

Во время своей пресс-конференции Михаил Ходорковский заявил, что не будет бороться за активы ЮКОСа. По мнению Разуваева, у него бы это и не получилось.

«С точки зрения права Ходорковский вряд ли может бороться за активы ЮКОСа по той причине, что все было сделано по закону, – считает эксперт. – Все дочерние компании ЮКОСа были проданы по справедливой цене, то есть близко к биржевой оценке. Есть и еще один такой момент: деловое сообщество фактически признало национализацию ЮКОСа в 2006 году. Во время IPO и корейцы, и ВР, и мировые инвестфонды купили бумаги «Роснефти», и в уходящем году ВР стал вторым акционером «Роснефти». Соответственно, мировой бизнес признал, что г-н Сечин прав, а г-н Ходорковский не прав».

И все же, по мнению Разуваева, у бывшего заключенного есть серьезный шанс поправить свое материальное положение. Эксперт напоминает, что во время сделки по объединению компаний ЮКОС и «Сибнефть» в апреле 2003 года был опубликован официальный пресс-релиз. В нем отмечалось, что если сделка будет расторгнута, то виновная сторона обязана заплатить несостоявшемуся партнеру миллиард долларов. Роман Абрамович, которому тогда принадлежала «Сибнефть», часть своей компании продал ЮКОСу за 3 миллиарда долларов, а другая часть отошла к «Газпрому» за 13 миллиардов долларов. Компенсация уплачена не была.

«Миллиард долларов плюс проценты за десять лет. Здесь можно судиться, учитывая, что деньги у Абрамовича есть... Есть за что бороться», – считает Разуваев.

На своей первой пресс-конференции Ходорковский не стал подробно отвечать на вопрос, чем конкретно он будет заниматься, заявив, что 36 часов на свободе – слишком малый срок для принятия серьезных решений. По поводу своего возвращения в Россию Ходорковский высказался осторожно: это будет возможно только в том случае, если будет гарантия обратного выезда за границу. А какие могут быть гарантии, притом, что финансовые претензии по прошлым делам к Ходорковскому так и не сняты?..

«С моей точки зрения, в обозримом будущем он в Россию не вернется», – считает Разуваев. Так же думают и многие другие журналисты и эксперты. Это значит, что идеалистов, которые видели в Ходорковском символ будущего обновления России, активного борца с нынешним режимом, постигло разочарование.

Помните мультфильм о Малыше и Карлсоне, который живет на крыше? Как говорила домомучительница фрекен Бок, попавшая под обаяние мужчины в самом расцвете сил: «Он улетел, но обещал вернуться». Пусть идеалисты продолжают надеяться.