- Моя соседка Лизавета Петровна уже прокомментировала. Только по-своему. Ведь она, когда глядит по «ящику» новости, всенепременно надевает очки – «чтобы главного не пропустить». И часто повторяет слова Шерлока Холмса: надо смотреть и видеть!

Вчерась она подошла ко мне и полушепотом спросила: «Клава, а ты заметила, что польского президента отправили из России в одном гробу, а народу предъявили в другом?»

Я, честно говоря, не заметила. В энтой донельзя печальной истории меня занимает, как Польша с Россией будут жить дальше, а не какие-то детали протокола. А в чем, собственно, дело, поинтересовалась я у соседки. «Да в том, - говорит помешанная на приключенческих сериалах Лизавета, - что польская безопасность нам не доверяет. Мало ли чего мы в домовину напихали!»

Ну всё, думаю, приехали! Ежели газеты и ее любимое телевидение сейчас только и говорят об укреплении доверия между нашими странами, откедова у пенсионерки мысли, как сказала бы внучка, с подвыподвертом? А нонеча я глядь в Интернет – а там сами польские журналисты нас в краже военных секретов подозревают: дескать, не переписали ли мы с раздавленных офицерских мобильников тайные брюссельские номера? И куды, сталбыть, листочки из папочек могли деться? Не изучают ли их нонеча в российском Генштабе?

Кажись, журналюги энти не часто имеют дело с государственными тайнами, порядок допуска к которым сами же высокопоставленные военные и утверждают. Иначе не удумали бы такое: офицеры взяли с собой на борт документы НАТО, чтобы поработать с ними в кратковременном полете и во время памятной церемонии, а наши цап – и увели из-под обломков! По их логике, и сама Польша не следователей сюды прислала, а натовских джеймсбондов!

Мне скажут: ты, баба Клава, ничего не смыслишь в шпионаже. Иначе понимала бы – ни один благоприятный для нее случай контрразведка не упустит. Для нее, стоящей на страже Родины, нет святых понятий. А твоя, мол, соседка и то сметливее тебя оказалась.

Дорогое вы мои! Я тоже смотрю и вижу. Я вместе с вами видела наполненные слезами глаза первых лиц нашего государства. И то, как они раз за разом повторяли: все следственные действия проводить строго вместе с поляками. Потому что зарождающиеся доверительные отношения много дороже какого-нибудь случайно оказавшегося в самолете секрета. Холодный разум, может, еще будет привычно сомневаться, а радующееся всему светлому сердце не обманешь. Когда это поймут и польские журналисты, и моя Лизавета Петровна, мы друг на друга будем смотреть, как соседи, забывшие былые ссоры. И помнить, какую дань с нас за энто взяла Судьба.